Олег Абазин - Писака

– Его новые русские построили, – поведал тот Юре историю города. – Собирались назвать крышей, но у ихнего авто-архитектора фамилия была Чердачёв…

– У кого фамилия была?… – переспросил Юра.

– Архитектор-авторитет, – пояснил тот. – Практический Папа города. Но всё сделали как полагается: мэрия, гор-дума, администрации и всё такое…

– Город когда построили? – опять прервал его Юра.

– Это не оглашается, – ответил ему мужичок. – Автобусы, самолёты, поезда, пароходы съезжаются к нам со всех концов; практически, со всего мира – собираемся даже космодром построить, – но уехать отсюда никто не может, так распорядилась городская администрация. И время потянулось медленно. Не ты первый спрашиваешь о дате закладки фундамента нашего города. Многим любопытно, как это: нет-нет и вдруг город, величиной с Нью-Йорк; как на острове Буяне. Но появился он не неожиданно. И всё благодаря стройкам, которые останавливаются во многих городах; все строительные компании пособрали воедино и… вымахал город. Несколько сопок пришлось срезать.

– Так в чём всё-таки причина тайны? – спросил Юра, должно быть не придавший должного значения небольшой фразе ("И время потекло медленно"), промелькнувшей во время ответа этого мужичка на последний вопрос Юры, – если не секрет.

– Эпидемия, – отвечал тот. – Разумнее было бы эвакуировать город, но мэрия против; пускай, говорит, приезжают, но уезжать ни-ни. Они же на этом городе миллиарды делают, как можно: взять да эвакуировать!

– А что за эпидемия?

– Душевная болезнь, – ответил тот, – умственный недостаток и всё связанное с головой.

– С чердаком, – поправил его Юра, не сдержавшись от остроты.

– Это не смешно, – заметил тот. – Когда весь город с ума сходит… Хотя, изобретены вакцины, так что не всем обеспечена опасность. Но по ночам лучше не гулять.

– Лунатики? – незаметно ухмыльнулся Юрий.

– Вообще, в городе нашем последнее время происходят довольно-таки странные вещи, произнёс он. – Люди пропадают…

– Бомжа не видел? – спросил его Юра, кивнув в сторону рельс, о которые ударился тот бродяга.

– А, – махнул тот рукой, – это ерунда. И контролёршу точно также слизали под перрон. Сумасшедших просто отлавливают по городу, затаскивают в подземные лаборатории и исследуют аномалии. Вообще, под перроном укромное местечко. Не мешало бы тебе залезть туда. А то по воздуху иногда летает… – Но он не стал договаривать.

– НЛО летает по воздуху, – попробовал Юра продолжить за него, – и людей ворует?

– У нас нету НЛО, – убедительно проговорил тот. – У нас есть… впрочем, это не важно. Главное, на вокзал не ходи. Но сегодня ночью ещё ничего – спокойно. А вот что будет завтра ночью… – и он не решился продолжать развивать мысль. Но немножко позже он всё-таки не сдержится и расскажет Юре кое-что… про грыза, например.

– А вчера ночью что было? – поинтересовался у него Юрий.

– Вчера-то я ещё не работал, – отвечал тот. – Всё началось сегодня: только солнце заплыло за горизонт и… началось. А вчера…

– Ну и что же за люди у вас жили, до сегодняшнего вечера? – продолжал Юра задавать вопросы.

– Самые отличные люди, – отвечал тот. – Дружелюбные, гостеприимные, добрые. Ничего отрицательного в них не было. Но вечером… сегодня… Даже я и то изменился.

– Значит, всё это длится в течение одной единственной ночи, – резюмировал Юра, – а ты мне рассказываешь это, как будто по меньшей мере год оно – всё это – шло.

– А ты думаешь, что за четыре часа мало чего успеет произойти? ("И время потянулось медленно") Залезь, лучше, под перрон, дождись утра; глядишь, всё и поутихнет.

– Ты предлагаешь мне всю ночь просидеть под этим перроном? – переспросил его Юрий, словно тот ему про перрон ничего не сказал, а всего лишь сделал какой-то витиеватый намёк.

– Днём светлее чем ночью, – заметил ему тот, – для тебя – не для них. Да и утро всегда наводнено мудростью…

– Для кого, них? – не понял Юра, в то время, как до него откуда-то издалека донёсся неопределённый шум, как будто по двум линиям две электрички мчатся наперегонки (исключительно в сторону города мчатся, а не уезжают куда-то, если этот тип Юре ничего не наврал).

– Для "больных", – ответил плюгавый Юре, как бестолковому ребёнку растолковал самые элементарные вещи. – Позже ты узнаешь, как на основе атропина изготовляют глазные капли, с помощью которых ночью можно видеть лучше чем днём, а днём залезать под землю, так как атропин сопротивляется естественному свету вселенной.

– По землю… – повторял Юра, -…свету вселенной…

– В смысле, Солнцу, – пояснил тот. – А грыз просто так не укусит, – опять произнёс он несуразность.

– ГРЫЗ? – переспросил Юра, – или крыз, не расслышал.

– Грыз, – внятней произнёс тот. – Он как оса – жалит исключительно в больное место, только в отличие от осы – заражает. Так что, парень, тебе не имеет смысла продолжать бродить среди ночи; залезь под перрон, пока грыз не налетел на тебя, не то тебе здорово повезёт, если укусит он тебя два-три раза и выплюнет, не пожелав погрызть немного.

– А под перрон твой грыс не залетит! – решил Юра ему как бы подыграть. – Ты в этом на все сто уверен.

– Педики!! – донеслось откуда-то из тумана, с той стороны, куда ушла "контролёрша". Это были голоса трёх-четырёх явно нетрезвых ребят. – Зарыть педиков! Из-за них человечество вымирает – рождаемость падает!

– О, брат, пропал ты! – отреагировал на голоса плюгавый. – Они меня сквозь туман увидели. Сейчас и тебе достанется, со мной за пару. Потому что под перрон залезть тебе гордость не позволит.

– Да что ты заладил со своим перроном! – начало Юру уже раздражать слово "перрон".

Из тумана в это время вышли двое бритоголовых молодчиков; секунды через три следом выскочил и третий.

– Вот они, голубые! – раздался от ребят довольный голос. – Медленно режем их, пацаны, пусть повоют, словят кайф от адской боли.

– Залазь, твою мать, под перрон! – прошипел Юре плюгавый. – Они за тобой не полезут!

– Чё ты шепчешь, гомосек! – двинулся один из тройки бритоголовых на плюгавого, и в руках у него щёлкнуло выскочившее из рукоятки лезвие. – Щас я тебе нос отрежу!

Юра машинально отскочил в сторону, собираясь спрыгнуть с перрона, чтоб попробовать воспользоваться советом плюгавого; тут-то до него и дошло, что за шум доносился до него издалека (две электрички мчатся наперегонки)… Это действительно приближались два электропоезда, и ехали они излишне быстро; туман и ночь скрывали, как далеко они находятся от перрона, под который Юра просто-таки стал вынужден залезть.

– Стоять, гандон, – прорычал второй бритоголовый Юре.