Кэт Ричардсон - Входящая во Мглу

Я подняла глаза и обернулась. Под следующей железной аркой стоял Квинтон, улыбаясь мне из-под сильно потрепанной ковбойской шляпы.

— Работала, но на сегодня с меня хватит. А ты?

— Слоняюсь без дела. Угостить тебя?

— Если знаешь какое-нибудь тихое местечко, где никто не будет жаловаться, когда я сниму ботинки, — ответила я.

— Знаю, можешь не сомневаться. Идем, прекрасная леди, — добавил он, жестом приглашая за собой.

Квинтон двинулся на восток, свернул и провел меня в салун на Секонд-Экстеншн-авеню в угловом квартале с довольно-таки сомнительной репутацией. Название забегаловки звучало как-то двусмысленно, но я слишком устала, чтобы разбираться.

Судя по виду снаружи, я ожидала низкие потолки, полутьму и клубы дыма, однако ошиблась. Внутри было просторно, много места, доминировала барная стойка с резной задней стенкой начала двадцатого века и медными поручнями на фасаде. Народу почти не было. Из трех мужчин у стойки — один бармен. За ближним столиком сидела парочка и болтала с ребятами у бара. В дальнем углу еще двое играли в бильярд, за ними с шутками и непрошеными советами наблюдали с высоких стульев двое одиноких мужчин. Салун не меняли со времен постройки.

Квинтон заметил мой оценивающий взгляд.

— Кабак, конечно, но здесь тихо и прилично, а владелец, — он показал на бармена, — не станет возражать против снятых ботинок, если ты оставишь на ногах хотя бы носки. Что будешь пить?

— Что возьмешь. Да, и спроси у хозяина, не видел ли он этого парня, — спохватилась я и сунула ему в руки снимок Камерона.

Квинтон вернулся с двумя большими кружками пива. Отдал мне фото.

— Не знает такого.

— Спасибо. Эй, ты так и не занес мне счет, — напомнила я.

— Еще не собрался его выписать. Притащу в понедельник. А пока у меня есть собственный пейджер, можешь сбрасывать сообщения.

Он вручил мне карточку со своим именем и номером.

— Играешь в бильярд?

Я моргнула от внезапной перемены темы и покачала головой:

— Никогда неумела.

— Пошли, я покажу.

Он не был великим учителем, но и я не великая ученица, поэтому мы славно развлеклись, ошибаясь и посылая шары куда угодно, только не в лузы. Я немного устала и перебрала. Много смеялась и думать не думала о вурдалаках и призраках, а те, похоже, забыли обо мне. Я прицелилась забить верный шар.

— Чем ты занимаешься, Квинтон? То есть кроме спасения отчаявшихся девиц?

Он поглядел, как я промазала вчистую.

— Берусь за все, что подвернется. Мастер на все руки, но ни в чем не специалист, вроде того. Когда-то получил степень по электронике, ошивался в колледже, подвизался программистом, ремонтировал машины, по чуть-чуть разбирался в электропроводке и строительстве. Смотря что попадется.

— Значит, постоянной работы нет?

— Не-а. Это для рабов. Продавать свое время за доллары. Мне не нравится. Вот я и не продаю.

Квинтон навис над столом и промахнулся в дальнем ударе.

— Всегда находится кто-то, кому нужно срочно сделать грязную работу, а я в этом профи.

Я закатила "дурака".

— Прямо бандит какой-то.

— Ну тебя. Все открыто и честно, клянусь. Иногда работаю по контракту, иногда всплывает что-то более длительное, но стать мелкой деталью большого механизма я себе не позволяю, понимаешь?

Я села, выпила пива и посмотрела, как он гоняет три шара.

— Свободный эксперт по решению проблем?

Квинтон склонил голову набок и задумчиво улыбнулся.

— Вроде того. Я битком набит кучей экзотических сведений и зачастую справляюсь с мелкой, но сложной задачкой гораздо лучше парня, у которого четкая специализация и масса опыта. Гибкость. Вот что нужно.

— Верно, — согласилась я. — Гибким быть хорошо.

— Ага. Стереотипность — это смерть. Эй, ты в порядке? Выглядишь так, будто сейчас упадешь.

— Кажется, я пьяна. И устала. Пора закругляться и ехать домой.

— Хорошо.

Он взял кии и поставил их в штативы на стене.

— Проводить тебя до машины?

— Конечно.

Я обрадовалась компании. Я так упилась, что не могла отличить нормальное от сверхъестественного, но с Квинтоном, прокладывающим для меня путь, могла просто идти сквозь призраков. Мы остановились у "ровера".

— Ты уверена, что сама доедешь?

— Да. Я просто уморилась, так что лучше потороплюсь, пока не стало хуже. Было здорово. Спасибо. Хочешь, подвезу?

— Нет. Я живу в паре кварталов. — Секунду он колебался, потом, вероятно, передумал. — Увидимся в понедельник, да?

— Ладно, — согласилась я, гадая, что же он хотел сказать или сделать.

Квинтон проследил, как я выезжаю со стоянки, помахал мне, развернулся и ушел. До дома я ехала очень долго.

Проснулась я в мерзком настроении. Колокола католической церкви неподалеку звонили так, словно у Квазимодо случился сердечный приступ. Дальше по дороге электронные псевдокарильоны баптистской и лютеранской церквей надрывались с протестантским рвением. Обычно по воскресеньям я нахожу эти звуки приятными. На сей раз я была готова отыскать виновных и бросить связанными под их же собственными громогласными механизмами.

Я без особого изящества, ворча, привела себя в порядок. Выпустила хорька побегать, пока сушила волосы. В списке Колин Шедли оставалось лишь одно имя, без телефонного номера. Опять ехать в Ист-Сайд.

Меня немного мучила совесть за то, что я заперла Хаос в клетке на целый день, поэтому я приготовила походную амуницию зверька и взяла его с собой в Бельвью.

Когда пересекали озеро, шел легкий прерывистый дождик, но машин почти не было, поэтому мы добрались быстро. Пришлось сверяться по карте, чтобы найти адрес, который указала Колин. Недалеко от торгового центра я обнаружила неожиданный клочок земли, отрезавший район от делового центра и завода легкой промышленности, расположенного рядом. Дома на нем стояли по большей части пятидесятых годов: мелкие кирпичи, широкие окрашенные под кедр доски обшивки и окна, раскрывающиеся наружу. Перед домом Сары был маленький, заросший сорняками дворик. Я переложила спящего хорька в сумку и начала пробираться к двери мимо деталей разобранного мотоцикла. Изнутри доносилась музыка. Я постучала. Послышались шаги, глазок потемнел. Дверь открылась на ширину предохранительной цепочки.

— Что вы хотели? — Голос звучал слабо, долетая ко мне на поддерживающих волнах классической музыки.

Лица не было видно.

— Я ищу Камерона Шедли.

Девушка фыркнула.

— Он здесь не живет. Кто вас послал?

— Я знаю, что он здесь не живет. Я хочу поговорить с его сестрой. Вы Сара Шедли? — спросила я.