Анжела О'Риордан - Блуждающая в темноте

Перед ее глазами возникли знакомые образы, память спешно залезла в самые глубины подсознания, чтобы хотя бы на мгновение вырвать ее из лап смертельного страха. Добрые красивые глаза мамы, в которых отражались далекие огни фонарей. Теплые слова Генри, прощающегося с ней у особняка. И объятия Рони, возвращающие ее во времена счастливого детства, не омраченного никакими горестями и бедами. Все эти образы заставили ее прекратить рыдать. Дыхание почти восстановилось, и Кристина лишь всхлипывала, со страхом глядя на входной просвет пещеры и обнимая саму себя, чтобы спастись от промозглого холода.

Она должна была догадаться, что обход дороги по лесу ни к чему хорошему не приведет. Как только они ступили на покрытую мягкой сгнившей листвой землю, сердце ее сжалось от тягостного предчувствия. Райан что-то постоянно говорил, вздрагивая от каждого шороха, Трития не проронила ни слова, двигаясь рядом с ней и глядя себе под ноги. Они старались не потерять из видимости дорогу, потому шли в опасной близости к желтым косматым ивам, чьи ветви шипели, словно разозленные голодные гадюки. Лесные твари ничем не выдали своего приближения, они появились внезапно, бегущие и визжащие существа с длинными рогами, вытянутой пастью и толстыми наростами на ногах, похожими на копыта. Райан рванулся бежать, он не заметил, как его кинуло прямо на тонкие ивовые ветви, почувствовавшие кровь новой жертвы и вцепившиеся в него мертвой хваткой. Трития закричала, кинувшись к нему на помощь, Кристина не могла пошевелиться, глядя на бегущее стадо лесных уродцев, все казалось нереальным, словно во сне, пока дикий вопль Триши не вырвал ее обратно в реальность. Райану уже нельзя было помочь, ветви опутали его почти целиком, лишь голова болталась из стороны в сторону, когда рыдающая Триша дергала его за свободную руку, торчащую из темно-желтого свиваемого кокона. Он хрипел, пытаясь оттолкнуть этой рукой Тритию, в шаге от смерти пытаясь предотвратить ее гибель, потом внутри кокона что-то хрустнуло, и он навсегда затих, поднимаемый к верхушке дерева десятками тонких щупалец ветвей. Плачущая Кристина отчаянно тянула за собой кричащую Тришу, твари окружали их, приближаясь с каждой секундой. Девушки побежали, углубляясь дальше в лес, Трития рыдала, спотыкаясь и падая, Кристина помогала ей вставать, и они снова бежали. Пока Кристина сама не упала, покатившись по склону. Когда она поднялась на трясущиеся ноги, Тритии уже не было рядом, а лесные создания продолжали жестокую охоту.

И вот сейчас, сидя напротив узкого входного просвета пещеры, Кристина терялась и трепетала перед выбором. Остаться сидеть здесь, в кошмарном ожидании, или же вновь броситься бежать. Ей представилось, как мерзкое рогатое существо появляется у входа в пещеру, ухмыляясь, бормоча свои непонятные слова, и ее пробрал ледяной озноб. Она была совершенно уверена, что если это действительно случится, собственный страх убьет ее гораздо раньше отвратительной твари. Пассивно ждать решения судьбы в пещере или, полагаясь только на оскудневшие силы, предпринять последнюю попытку выжить… Два страха, каждый из которых медленно высасывал ее жизненную силу. Тот же вопрос, что прозвучал совсем недавно – оставаться с ребятами у машины или же искать выход из лесной обители нечеловеческого зла. Последствия того выбора вызывали у нее острую, щемящую в сердце тоску.

Снаружи уже доносились приглушенные возбужденные вскрики, мычание и жуткие смешки. Времени на принятие решения не оставалось, и Кристина интуитивно сделала выбор. Она поднялась на ноги, боль тут же пронзила затекшие уставшие мышцы. Она подошла к выходу, мягко ступая по каменистой земле, и осторожно выглянула. Легким не хватало воздуха, напряжение сковало все ее тело, и, быть может, это и спасло ее от смерти. В нескольких футах от пещерного прохода прошло сгорбленное существо, и вскрик, готовый вырваться из ее груди, не смог преодолеть стальные зажимы напряженных до предела мышц. Рогатое чудовище не заметило девушку, хотя прошло так близко, что Кристина смогла разглядеть сухие листья, застрявшие в его серой грязной шерсти.

Она не стала ждать, когда следом за ним появятся другие. Подождав пару минут и собрав волю в кулак, она выбежала из пещеры, направляясь к белеющей вдали гряде каменных образований. Конкретного плана не было, она лишь надеялась затеряться среди огромных валунов, скрыться среди каменного лабиринта, и уж потом искать путь дальше. Твари заметили ее сразу, она поняла это по их глухим вскрикам и топоту ног, который не мог заглушить даже толстый слой гниющей листвы. В какой-то момент она вдруг осознала, что ее бегство – чудовищная ошибка, что она не выдержит и десяти минут безумного темпа. Еще никогда она не подвергала себя таким нагрузкам. Ее гнал только страх, и если бы это чувство исчезло, она бы бессильно свалилась на сухую траву.

Вот и все, обреченно подумалось ей. Кристина жадно хватала воздух и понимала, что тело ее исчерпало все ресурсы. Она миновала скальную гряду, огромными острыми зубами ощетинившую каменные пики, и оказалась на пустынной земле, где не было деревьев. Лишь пучки трав, да низкие кустарника. И огромный красный шар солнца, застывший у горизонта. Она подбежала к единственному вязу, растущему среди равнинного безмолвия, и упала на колени, не в силах больше двигаться. Не в силах искать выход из замкнутого кольца бесконечных древних лесов. Кристина с содроганием души ждала приближения рогатых чудовищ и жалела лишь о том, что не успела по-настоящему попрощаться с Генри. Не успела сказать последних благодарных слов Рони, когда их лица разделяло плексигласовое стекло, а голос искажался помехами телефонного аппарата. Она приготовилась к смерти, молясь лишь о том, чтобы она была быстрой. Кристина смогла оглянуться назад: между скалами к ней спускались десятки монстров, видящих ее слабость, и не терпящих воспользоваться ею. Их становилось все больше и больше, молчаливо, не торопясь, они подходили к ней, покачиваясь на длинных ногах и ухмыляясь ртом, полным мелких гнилых зубов. Она зажмурилась, внутри трепетало и разрасталось отчаянное безумие. Она не хотела умирать. И на этот раз ей не суждено было встретиться с мамой и дедом.

– Это дерево – символ одиночества, – прознес знакомый голос за ее спиной, – проходят века и тысячелетия, а оно все стоит, наблюдая, как травы и цветы превращаются в тлен, а поколения лесных животных сменяют друг друга. И только Мартлет, птица-вестник каждый год поет печальные песни под его ветвями.

Монстры мгновенно остановились, их глаза потеряли злобу и ненависть, теперь в них затаился страх. Они стояли неподвижной толпой, оскалившись и глядя на ту, что стояла позади нее. Глядя на Сатори.