Наташа Мостерт - Хранитель света и праха

— Ну и нашел ты свою белую ворону?

— Я значительно приблизился к ней. Я углубился в изучение снов и нашел подтверждение своей гипотезе о том, что они соотносятся с циклами и колебаниями жизненной энергии.

— Жизненной энергии? Ты имеешь в виду ци?

— Совершенно верно. Ты знаешь о ци?

— Конечно.

«Ты и дня не протренируешься возле группы „танцоров“, чтобы тебе в голову не втемяшилась какая-нибудь „штука“ из их арсенала, само собой, против твоей воли, — подумал Ник. — А Миа, конечно же, верит в эту ерунду абсолютно».

— Это как-то связано с внутренней энергией, которая течет по твоему телу? Или что-то в этом роде?

— Что-то в этом роде, — подтвердил Эштон. — Ци попадает в тело через акупунктурные точки и течет по двенадцати основным меридианам и двум срединным дополнительным каналам, а также по парным инь-ян органам. Движение ци выстраивается волнообразно и составляет цикл двадцать четыре часа. В самые ранние утренние часы ци находится на очень низком уровне, практически это отлив. Именно в это время многих людей посещают тревожные сны. И именно в эти часы чаще всего люди умирают во сне, как бы совершенно случайно. — Он пожал плечами. — Западному медицинскому разуму трудно постичь концепцию ци. Ци не препарируешь под микроскопом, не подгонишь под эмпирическую модель. Ты не можешь сделать точный надрез на артерии и взглянуть на нее.

— Серьезно? — Ник нахмурился. — Я всегда думал, что ци — это некий мистический фетиш.

Эштон вскинул брови.

— Однажды мне пришлось наблюдать операцию в провинции Гуанжу. У женщины была опухоль щитовидной железы. Она была полностью в сознании, из шеи у нее торчал пучок иголок. Никакой анестезии, ничего. Все — исключительно манипуляции пустотами на меридианах и воздействие на ее ци. Я видел, как хирург взял скальпель и надрезал ей горло. Она же по-прежнему лежала с открытыми глазами и даже улыбалась. Не знаю, назовешь ли ты это мистикой или как-то иначе.

— Я бы назвал это довольно противным.

— В этом ты прав, конечно. — Эштон заметно повеселел.

— Тебе нужно поговорить с Чилли. Он знает толк в таких делах.

— Чилли?

— Это наставник моей подруги Миа. Он уже много лет ее сэнсэй. Вообще-то Миа тоже заинтересуется твоими идеями. Она бесконечно верит в ци — как и во всю философию, связанную с боевыми искусствами, которой научил ее Чилли.

— Согласен. Это заметно на ее занятиях.

— Ты видел, как она тренируется? — Ник искренне удивился.

— Я вчера забыл мобильник в «Скорпио». И прежде чем появиться в парке, заехал в спортзал, чтобы забрать его. Миа была там — тренировалась в одиночестве. Я не стал прерывать ее, только понаблюдал немного. Она очень, очень хороша.

Ник кивнул.

— Мать привела ее к Чилли, когда ей было шесть лет.

— Ее мать тоже занималась боевыми искусствами?

— Еще бы! Но она умерла несколько лет назад. Она и отец Миа — вместе.

— А что случилось?

Ник колебался. Вряд ли это было секретом, любой в «Скорпио» знал. Кроме того, об этом писали все газеты.

— Они разбились о камни.

Брови Эштона поползли вверх.

— Тумстоунинг. Это такой экстремальный спорт. Надо прыгать с высоких утесов в воду. С реально высоких утесов. Отец Миа был дайвером, и они с Молли делали это для забавы, — Ник качнул головой. — В тот день Молли решила не прыгать, так как течение было очень сильным. Хуан прыгнул один, но что-то пошло не так. Он не смог удержать достаточную дистанцию между собой и поверхностью скалы, и на обратном пути его ударило о камень. Когда Молли увидела, что произошло, она прыгнула за ним и попыталась вытащить его на берег. Вскрытие показало, что Хуан был жив после удара, просто потерял сознание из-за полученного повреждения, потому он не смог помочь Молли, когда она старалась спасти его. Течение утащило их обоих, и они утонули.

Некоторое время они снова молчали. Потом Эштон сказал:

— Это хорошая смерть.

— Что? — не понял Ник.

— Хотел бы ты скончаться, привязанный к трубочке, пуская слюни на подбородок, или лучше совершить что-то бесстрашное и жизнеутверждающее перед тем, как умереть в объятиях любимого человека?

«Это еще как посмотреть», — подумал Ник, удивляясь восторгу, прозвучавшему в голосе его собеседника.

Эштон взглянул на часы.

— Мне надо идти, — сказал он, — у меня встреча с агентом по недвижимости. Увидимся завтра утром в то же время?

— И снова полезем на холм?

— Конечно. — Эштон усмехнулся. — Ты вечером тренируешься с Джей Си?

— Нет, сегодня мы с Джей Си идем к Миа. Кстати… — Ник сделал паузу, — если ты свободен, почему бы тебе тоже не прийти? Раз в месяц Миа угощает нас у себя дома, это что-то вроде традиции. Все ребята из «Скорпио» будут там. Это даст тебе возможность познакомиться со многими.

— Было бы здорово.

— Она живет в том же доме, где находится ее студия. Ты уже знаешь, где это.

— Да, я там был.

— Вот и прекрасно. Приходи в любое время после восьми.

— Спасибо. Я буду рад снова увидеть Миа. Уж очень мне понравилась ее тренировка сегодня утром, — Эштон сделал паузу. — Она танцует…

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Прошлой ночью я наблюдал, как ты спишь, и видел миллион дум, отражающих твою сущность, реальных, точно галлюцинация, и чарующе-соблазнительных, какими бывают только сны. А сегодня утром я видел, как ты танцуешь. Это частично поэзия, а частично — смертельная сосредоточенность.

Ты светишься, пока я, со своим мумифицированным сердцем, наблюдаю за тобой из тени. У тебя есть то, что я украду.

Женщина. Ребенок. Ангел. Искусительница. Любить тебя — значит причинить тебе боль.

Чему нас учит Будда? Будда учит самоотречению. Будда учит смирять желания. Желание ведет к дуккха. Дуккха — это страдание, это ненасытная жажда, которую невозможно удовлетворить.

Но правдиво ли послание Будды? Ведь без желания нет энергии. А величайшее из желаний ведет нас от праха к свету.

Нет. Просто послание Будды неправильно интерпретируется. Мы обречены на неудачу не потому, что нас одолевают желания. Мы обречены на неудачу потому, что наши желания недостаточно сильны…

ПУТЬ: КРАСНАЯ НИТЬ ЯН

Темный свет: Dir. LU4 GB19, Frc: 8 Time: 10, SUs K9 PC2

Белый свет: Mas. GB 20

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Один из бойцов подключил свой айпод к музыкальной системе Миа, и голоса «Чики герлз»[32] заполнили гостиную, усиленные динамиками.