Сергей Антонов - Королева голод (сборник)

Ознакомительный фрагмент

– «А» и «Б» сидели на трубе, – пропел майор, выходя из подсобки. – На трубе. На ней, родимой.

Он поднял глаза, осмотрел ржавую, оставшуюся от системы поильных аппаратов трубу, вытащил из брюк ремень и соорудил из него петлю.

Перстень опричника

Картинки в журнале, который рассматривал сержант Леонид Потапов, не отличались разнообразием. С глянцевых листов милиционеру призывно подмигивали блондинки и брюнетки. От их пышных, едва прикрытых узкими полосками нижнего белья форм, сначала захватывало дух. Потом наступало пресыщение, и начиналась зевота. Сержант мысленно сравнил жену Клаву с дамочками из «Плэйбоя», поморщился и решил, что каждый сверчок должен знать свой шесток.

От тягостных раздумий Потапова оторвал стон. Он доносился из третьей камеры. В ней дожидались допроса двое урок, доставленных накануне из областного центра.

Татуированные парнишки успели отметиться и в этом городе, попробовав разговорить одну бизнес-вумен с помощью утюга, но слишком увлеклись.

Стон повторился.

– Начальник! – донеслось из камеры. – Начальник, едрит тебя в дышло, подойди!

Сержант взял со стола дубинку и подошел к решетке.

– Ну?

– Баранки гну! – здоровяк с бульдожьей рожей и головой переходящей в шею без всякого намека на плечи, сидел на кровати и прижав руки к животу, ритмично раскачивался. – Не видишь – живот прихватило. У-у-у, мамочки!

– Своди Валета в туалет! – в рифму попросил второй арестант, отличительной чертой которого бы поразительно большой нос. – Мучается ведь!

– Параша есть! – сержант направился к своему столу. – Пусть какает сколько душе угодно.

– Будь человеком, начальник! – клянчила жертва желудочных коликов. – Тут и так дышать нечем, а если я еще… Ой!

Потапов задумался. Инструкция не позволяла водить, кого бы то ни было в уборную среди ночи. Однако в инструкции не было сказано, что до конца смены положено дышать всякой мерзостью.

Сержант принял решение, вернулся к камере и отстегнул от ремня связку ключей.

– Валет на выход, а ты, носатый – лицом к стене!

– Носатый… К стене…

Под бурчание оскорбленного зека сержант отпер замок, выпустил Валета и повернул ключ в замочной скважине.

– Прямо по коридору и не вздумай…

Мощный удар в подбородок отбросил голову Потапова к стене.

Не позволяя милиционеру придти в себя, Валет вырвал из его ослабевших пальцев дубинку и дважды грохнул сержанта по голове.

– Получай, легавый!

– Ключи! Выпусти меня! – кореш Валета подпрыгивал от нетерпения.

– Заткни пасть, Нос! – Валет открыл камеру. – Свяжи этого козла полотенцем!

Спустя две минуты беглецы вышли в коридор райотдела. Почуявший свободу Нос рванулся к выходу, но Валет схватил его за шиворот.

– Куда, дурак? Там дежурка!

– А че делать?

– Че, че! Через плечо. Не помнишь разве, каким макаром нас в подвал вели?

– Точно, – осклабился Нос. – Запасной выход. Все-таки ушлый ты мужик!

Профессиональные воры быстро разобрались с тяжелым, но простым, как кремневое ружье замком. К тому времени, когда сержант очнулся и попытался освободить руки, беглецы были в пяти километрах от РОВД. Они бодро шагали по бетонным плитам взлетной полосы заброшенного аэродрома.

Звонок прозвучал так неожиданно, что начальник криминальной милиции майор Александр Сергеев едва не сбросил сотовый телефон с прикроватной тумбочки. Взглянув на дисплей, он вздохнул и поднес телефон к уху.

– Слушаю.

– Слушай внимательно, Саша, – взволнованный голос начальника звенел как натянутая струна. – Через десять минут ты должен быть в отделе. У нас ЧП. Сбежали Валет и Нос.

– Как?!

– Приезжай, сам все увидишь.

За пятнадцать лет службы Сергееву ни разу не доводилось слышать о побегах из ИВС. Поэтому ничего удивительного в том, что майор не на шутку разволновался, не было. Проклиная ни в чем не повинные брюки и китель, он быстро оделся, по пути в коридор перевернул блюдце с молоком для кота и тупо уставился на белую лужицу.

– Валет и Нос…

Потрепанная «копейка», словно чувствуя, что хозяин спешит, впервые за многие годы завелась с первого раза.

Районный отдел внутренних дел напоминал растревоженный улей. Сергеев промчался мимо дежурной части на всех парах, но успел заметить, забившегося в угол сержанта Потапова, голова которого была обмотана бинтом.

В кабинете начальника собрался весь цвет райотдела. Офицеры тихо переговаривались, а полковник Лукошин прохаживался у окна, теребя пальцами нижнюю пуговицу кителя.

– Вводим план «Перехват». Скоро подтянутся ребятки из области. Ответственный за проведение операции майор Сергеев. Все свободны кроме тебя, Саша.

Когда офицеры вышли из кабинета, Лукошин сел за стол и хмуро посмотрел на майора.

– Думал перед пенсией тебя на свое место рекомендовать, да видно не судьба. Если к вечеру этих уродов не возьмем, будет, Сашка у вас другой начальник…

– Это мы еще посмотрим! – Сергеев грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнул графин с водой. – Мне повадки Валета хорошо известны. Через город не пойдет, его на старом аэродроме искать надо. Разрешите действовать?

– Ни хрена мы здесь не найдем, – грустно констатировал Олег Разумов, разворачивая на коленях карту. – Вон, какую ямищу вырыли, а кабеля все нет.

– Хватит ныть, – Митька Вощилин подбросил в костер сухую ветку. – Глубже копать надо.

– Вот ты и копай, а мне вся эта канитель с медью надоела. Да и жутковато здесь как-то.

– Смотри в штаны не наклади. Вымахал под два метра, а ведешь себя как пацан.

– Слышь, Митя, – прошептал Разумов, напряженно вглядываясь в темноту, окружавшую маленький пятачок света костра. – Этот аэродром политзаключенные в тридцать седьмом строили. Полегло их здесь – тьма-тьмущая. Одни сами померли, других расстреляли в целях секретности. С тех пор взлетная полоса проклятой считается. Аэродром потому и закрыли, что здесь самолеты ни с того, ни с сего разбивались.

– Ну, разбивались, – Вощилин встал, поднял лопату и включил фонарик. – Нам медь искать надо, а не бабьи сплетни обсуждать. Пойду, еще пороюсь, авось…

– Не сплетни это Митя. Души мертвецов успокоиться не могут. Ой!

Из темноты раздался шорох и Разумов дернулся так, словно его ударило током.

– Вот видишь!

Митя рассмеялся, направил луч фонарика в то место, откуда послышался шум.

– Никого здесь нет. Не трепыхайся.

– Это они, – залепетал Олег, дрожа как осиновый лист. – Души убитых.

– Да пошел ты!

Вощилин оставил дружка у костра, а сам спрыгнул в яму, которая уходила под одну из плит, пристроил на насыпи фонарик и воткнул лопату в мягкую глину.