Лиза Смит - Темный ангел

Она смутно припомнила фотографию женщины с седыми волосами, в очках в серебряной оправе, в твидовой юбке и в домашних туфлях, которая держала на руках китайского мопса в красной попонке.

– Ну что ж, слушай: она выросла в Англии, хотя и родилась в Америке. Ей был всего год, когда ее забрали от старшей сестры Эдит, которая заботилась о ней. Это случилось во время Первой мировой войны. Маленькую девочку как сироту отдали одной английской паре на воспитание.

– Действительно? Как интересно. – Джиллиан не только недоумевала, она была возмущена болтовней Ангела. – Но при чем тут...

– При том, что все это касается Дэвида. Твоя прабабушка росла не вместе с сестрой и не в собственной семье. Иначе она бы знала свое предназначение. Она бы знала...

– Ну!

– ...что родилась колдуньей.

Наступило долгое-долгое молчание. Джиллиан несколько раз пыталась заговорить, но слова почему-то застревали у нее в горле.

Оправившись от неожиданной новости, она уже была готова расхохотаться: «Это же смешно! Ее прабабушка в домашних туфлях – и вдруг колдунья! Кроме того, колдунов вообще не существует. Все это сказки...»

– ...такие же, как и про ангелов...

– Ангел... – сдавленно выговорила Джиллиан. Она отказывалась верить. Привычные законы вдруг перестали действовать.

Ангелы-то явно существовали. Она вот сейчас смотрит на одного из них. А он, не имея под собой никакой опоры, парит себе в воздухе на расстоянии двух с половиной футов от пола. И он может слышать ее мысли, и исчезать, и вдруг появляться – и он вполне реален. А если ангелы реальны...

Чудеса случаются. Она видела такую надпись где-то на афише. Она зажала рот обеими руками. У нее внутри что-то бурлило – то ли крик, то ли смех.

– Моя прабабушка – колдунья?

– Ну, не совсем. Она стала бы колдуньей, если бы знала, из какой она семьи. У нее был ключ. Ты должна знать. В жилах твоей прабабушки текла колдовская кровь... и у твоей мамы... и у тебя. Теперь ты знаешь.

Последние слова он произнес очень мягко, очень осторожно. Словно Ангел аккуратно раскладывал по своим местам отдельные части головоломки.

У Джиллиан пропало настроение смеяться. У нее закружилась голова, как если бы она вдруг очутилась на краю обрыва и заглянула в пропасть.

– Я... у меня тоже колдовская кровь?

– Не бойся называть вещи своими именами: ты колдунья.

– Ангел, пожалуйста... – Сердце Джиллиан забилось тяжелыми медленными ударами. – Я не очень понимаю... и... да нет, я не...

– Не колдунья? Ты просто ничего еще не умеешь. Но факт остается фактом, детка, ты уже демонстрируешь свою силу. Помнишь, как разбилось зеркало в ванной?

–Я...

– И окно в столовой? Ты спросила, не я ли разбиваю стекла. Нет, не я. Это ты. Ты разозлилась и дала выход энергии... но ты не осознавала этого.

– О боже! – прошептала Джиллиан.

– Страшная вещь – колдовская сила, особенно когда не знаешь, как ею управлять. Она может вызывать ужасные разрушения. И вокруг, и внутри тебя. Ох, детка, разве ты не понимаешь? Посмотри, что случилось с твоей мамой.

– Что – с моей мамой?

– Она... колдунья. Потерянная колдунья, как и ты. У нее есть сила, но она не умеет управлять ею, не понимает и боится ее. Когда у нее начались видения...

– Видения?! – Джиллиан выпрямилась. В голове словно все прояснилось, объясняя события последних пяти лет.

Ангел смотрел на нее пристально и неумолимо.

– Да, галлюцинации начались перед тем, как она стала спиваться, а не после. Это были образы того, что должно случиться, или могло случиться, или происходило много-много лет назад. Но она, конечно, ничего не понимала.

– О господи! – Джиллиан напряглась, по коже побежали мурашки. На глаза навернулись слезы – не от горя, а... от прозрения. – Так вот оно что! О господи, мы должны помочь ей. Мы должны сказать ей...

– Согласен. Но сначала тебе надо успокоиться. Это не совсем подходящая новость, чтобы стремглав броситься с ней к маме, не подготовив ее предварительно. Ты так больше навредишь, чем поможешь. Мы должны все продумать.

– Да-да. Конечно, ты прав. – Джиллиан зажмурилась, стараясь поскорее справиться с волнением и подумать.

– Сейчас состояние твоей мамы стабильно. Она несколько подавлена, но спокойна. Она может подождать. А вот Таня – нет.

– Таня? – Джиллиан почти забыла изначальный предмет разговора. – Ах да. Таня... Таня. – «И Дэвид!» – добавила она про себя.

– Теперь, когда ты знаешь, кто ты, можно кое-что сделать, что остановит Таню.

– Хорошо. – Джиллиан облизнула губы. – Ты думаешь, папа вернется, если мама сумеет поправиться?

– Я думаю, это вполне вероятно. Но послушай! Чтобы помешать Тане...

В душе Джиллиан шевельнулось беспокойство.

– Ангел, я думаю... разве колдуньи не плохие! Разве ты не должен осуждать их?

Ангел уронил на руки свою златовласую голову.

– Если бы я думал, что это плохо, разве я сидел бы здесь и помогал тебе?

Джиллиан чуть не рассмеялась. Уж очень нелепое сочетание – сияние вокруг него и слова, брошенные сквозь зубы.

Затем неожиданная мысль поразила ее. И она спросила с сомнением в голосе:

– Ты пришел сюда, чтобы учить меня этому? Он поднял голову и пронзил ее взглядом своих неземных глаз.

– А ты как думаешь?

Джиллиан решила, что мир не совсем такой, каким кажется. И тем более ангелы.

На следующее утро она долго рассматривала себя в зеркало. И вообще она стала чаще смотреться в зеркало после того, как Ангел впервые пришел к ней и заставил отрезать волосы. Ей нравилось любоваться своей новой внешностью и не терпелось узнать, как выглядит Джиллиан-колдунья.

Во внешности будто бы не появилось ничего особенного. Но она-то знала, что должна увидеть то, чего раньше не замечала. В глубине глаз таилась древняя мудрость. Черты лица приобрели мистический характер. Она чувствовала себя персонажем волшебной сказки.

– Хватит любоваться, нам пора за покупками, – сказал Ангел, формируясь из света у нее за спиной.

– Резонно, – согласилась Джиллиан и наморщила нос.

Она взяла внизу ключи от маминого пикапа и выскочила на улицу. Воздух был свежим и холодным, выпавший за ночь снег сверкал и искрился на солнце. Пьянящий воздух наполнил легкие Джиллиан.

Я чувствую себя стопроцентной колдуньей. – Она дала задний ход. – Итак , куда мы сейчас поедем? В Хъютон?