Олег Северный - 2012. Танго для Кали

Ознакомительный фрагмент

— Да, я уже думала, что это может быть просто ломка. Но я же не употребляла ничего никогда! Твои наркоманы сами это всё вызывают.

— Это тот же самый эффект. Веришь?

— Я верю. Чёрт.

— Хорошо, что верит, тогда получится.

— Они так тоже проходят через переоценку. Свою.

— Я всегда была против наркотиков, а теперь мне эта радость, как им?

— Нет, тебе не так, тебе без веществ, наяву.

— Зашибись!

— Ну что, полегчало?

Антон с надеждой дожидался ответа. Матрёна писала что-то длинное.

— Да-а. Знаешь, есть такое состояние, «пофигизм» называется, когда всё до звезды. Я на всё могу забить, кроме одного. Я никогда, никогда не смогу спокойно реагировать, когда оскорбляют дорогих для меня людей! Я никогда не позволю им обвинять тебя. Наши проблемы можем решить только мы, изнутри, здесь и сейчас. А когда они начинают говорить, что из-за тебя у них со мной портятся отношения, я не могу сдержаться. Я готова с собой что-нибудь сделать.

— Вот этого не нужно.

— Да нет, не бойся. Сейчас как после тёплой ванны — расслабуха полная, всё пофиг. Смотри как экономно — на наркоту денег тратить не надо, эффект и так уже есть.

— Слушай, — задумчиво произнёс Чёрный, когда они опять шли в «Жирафика». — Смущает меня этот твой голос. Может быть, там не один источник информации, их несколько. Постарайся каждый раз отличать, когда тебе помогают, а когда идёт наезд.

— Хорошо тебе говорить. А как? Что ты от меня хочешь?

— Нужно, чтобы ты вспомнила то, чего от меня не слышана.

— Я поняла. Ты хочешь сказать, что я это всё придумала? — Матрёша даже остановилась от возмущения.

— Нет, не ты, конечно.

Чёрный не улыбался. Теперь он на самом деле был уверен в том, что у Матрёны происходит настоящий контакт.

— А тогда кто?

— Иные.

— Скажи прямо, ты думаешь, что со мной играют? — Она приступила к нему вплотную и смотрела в глаза.

— Матрёша, я тебе говорил, что насмотрелся контактов за свою жизнь? — со вздохом произнёс Чёрный.

— Говорил.

— Например, Властелины Времени читали наши мысли.

— То есть ты допускаешь возможность, что голосу не всегда следует доверять?

— Если бы у меня не было сомнений, то не много загадок я бы смог разгадать.

— Это да.

Она старательно закивала, соглашаясь. Потом медленно двинулась дальше, пока Антон развивал свою мысль.

— Нет плохого или хорошего, есть варианты развития. Сейчас, как я понимаю, мы в полной попе и идёт жёсткая коррекция будущего для меня настоящего.

— Будущего вообще или твоего только?

— Моего.

— Но это же для чего-то нужно?

— Может быть, чтобы избежать смерти.

— Или для чего другого.

— Или для другого, — согласился Антон. — Попробуй вспомнить про Властелинов что-либо, чего ты до сих пор не знала.

— Я попробую, только не сегодня, ладно? Сегодня мне сразу плохеет, как только я пытаюсь настроиться. Мысли разбегаются и летят. Со скоростью света. У тебя так было?

— Нет, никогда.

— Может, не со скоростью, я не меряю. Но очень быстро. Интересные ощущения. Как перезагрузка идёт. Но уж очень тяжко. — Матрёна опустила глаза. — Завтра опять в универ не пойду, не могу. Может, хоть во сне полегчает.

— Тренировки должны помогать, — обнадёжил Антон.

— Вот сейчас и проверим.

Они подошли к фитнес-клубу. Матрёна первая взялась за тяжёлую дверь. Физическая нагрузка действительно помогала, выравнивала и как бы отводила нервное напряжение. Иногда девушке казалось, что только тонкая нить тренировок держит её на грани разумности и безумия, не позволяет потерять контроль над перегруженным мозгом.

— Привет, как моё пузечко?

Антон выходил из очередной клиники, когда его застал телефонный звонок.

— Да так, средне. Как у тебя?

— Никак. Всё болит, всё раздражает. Антош, давай где-нибудь погуляем, что ли? Раз я не учусь. Не могу больше в этой квартире!

— Погода как-то… — Чёрный поднял воротник пальто. — Не радует. На дворе тоже полная попа. Знаешь что, приезжай ко мне! В Татьянином баре что-то согревающее ещё точно есть.

— Хорошо, я приеду.

— Мне тут подруга рассказала сегодня… — Через два часа Матрёша удобно устроилась на тёплом ковре и трещала не переставая. — Раньше тоже говорила, но я ей не верила. Она в психушке лежала. Представляешь, она тоже слышала голоса и людей видела, а никто больше не видел. И её положили. Это два года назад было.

— Бывает, — кивнул Антон. — Поэтому осторожность очень нужна. Про такие вещи непонимающим людям никогда не следует говорить.

— Так вот, она такого порассказала. Это такой ужас! Я чуть не разревелась там же. Она говорит: «Мотя, так ты мне веришь?» — а я: «Верю!», а у самой уже слёзы текут. Мне страшно стало, что со мной тоже так будет. Я поняла, что нужно срочно куда-то вырваться, обстановку сменить.

— Ну, вот и сменила! — Антон прислушался. Нет, не показалось — в кухне звякнул сигнал на умной плите, сообщая, что поспел вкусный горячий сбитень.

— Да! — Матрёна сходила за кружками и за кувшином. — Скажи, а фраза: «Ты что, сдурела?» — тоже в репертуаре Седого?

— Это когда было?

— Когда я лежала и думала обо всём. О голосах, о том, как я устала. Мне было сказано: «Ты что, сдурела? Мы только начали работать. Терпи, я сказал». Я спрашиваю: «До какой стадии я могу дойти?» — а в ответ: «Ты будешь на грани, но только так мы его вылечим, твоими силами. Так что терпи».

— Может быть, это был и Седой.

— Ещё фраза была: «Пока ты нюни распускаешь, мы творим дела вселенского масштаба. Я не должен тебя успокаивать».

— Я обещаю, я помогу тебе, всё, что в моих силах. — Антон старался говорить убедительно. Он очень хотел хоть как-нибудь ей помочь, вот только сил у него пока что никаких не было.

— Да не поможешь ты мне, блин! — неожиданно взорвалась Матрёша. — Как ты не понимаешь? Как ты мне можешь помочь, если меня даже во сне страх держит?! Веришь, нет? Я реву каждый день.

Кажется, она могла это немедленно подтвердить. Антон не любил женских слёз, потому что не очень представлял, что с ними следует делать. Каждый раз оказывалось по-разному. Сейчас он подумал, что надо дать Матрёше возможность выговориться. Её понесло:

— Я в истеричку превратилась уже! И винить некого! Пойми, я всегда раньше винила парней, Петя, Вася, Коля — все козлы! А я белая и пушистая! А тут кто? Никто! Никто не виноват, «так исторически сложилось», точка!

— Да, Матрёша, да.

— А мне-то хреново! А меня ещё и ругают! Меня всё достало, как меня оно всё достало! Квартира эта, родители, их вечные проблемы, универ. Время у них линейно! Вот сейчас как дура сижу и реву.