Лиза Смит - Дочери тьмы

Мэри-Линетт прищурилась. «Ха-ха?»

— Поэтому мы немножко ведьмы. Как и все Редферны, — спокойно пояснила Ровена.

— Наш отец обычно говорил, что именно поэтому мы такие непослушные, — добавила Джейд. — Это у нас в генах. Потому что в семьях ведьм командуют женщины.

Мэри-Линетт уже почти полюбила ведьм.

— Ха-ха!

Марк искоса бросил на нее игривый взгляд.

— Мы можем провести такой обряд прямо сейчас, — предложила Ровена. — Мы навсегда станем одной семьей. И никогда не сможем предать друг друга.

— Без проблем, — сказал Марк, продолжая смотреть на Джейд.

— Я — не против, — сказала Джейд, одарив Марка лучезарной улыбкой.

Но Мэри-Линетт задумалась. То, о чем говорила Ровена, было серьезным делом. Такое не делается по простой прихоти. Это вам не щенка бездомного подобрать. Это больше похоже на заключение брака. Ответственность на всю жизнь. И если эти девушки и не убивали людей, то они убивали животных. Убивали зубами.

Но люди тоже убивают животных. И не всегда ради пищи. Разве пить оленью кровь хуже, чем делать обувь из кожи оленят?

Кроме того, как ни странно, она уже чувствовала близость с этими тремя сестрами. За последние несколько минут с Ровеной у нее установились более тесные отношения, чем с любой из школьных подруг за всю ее жизнь. Симпатия и уважение каким-то непостижимым образом превратились в полное доверие.

К тому же разве у них есть выбор?

Мэри-Линетт взглянула на Марка, затем на Ровену и медленно кивнула:

— Ладно.

Ровена повернулась к Кестрель.

— Значит, дело за мной? — спросила та.

— Мы не можем сделать это без тебя, — сказала Ровена. — Ты же знаешь.

Кестрель смотрела вдаль, прищурив золотистые глаза. В лунном свете, на фоне темных деревьев, ее профиль был само совершенство.

— Это будет означать, что мы никогда не вернемся домой и породнимся с отребьем. Они этого не потерпят.

— Это кто отребье? — встрепенулся Марк.

Ему никто не ответил. Джейд с особым чувством достоинства произнесла:

— В любом случае я не хочу возвращаться домой. Я люблю Чужака. И собираюсь рассказать ему о Царстве Ночи. А все остальное мне совершенно безразлично.

Марк открыл было рот, чтобы протестовать, как подумала Мэри-Линетт, против того, чтобы Джейд так рисковала ради него, но тут Джейд рассеянно добавила:

— И ей, конечно, тоже.

Марк закрыл рот.

Ровена сказала:

— Кестрель, мы зашли слишком далеко, у нас нет пути назад.

Кестрель долго и неотрывно смотрела в сторону леса. Затем внезапно повернулась к ним и рассмеялась. В ее глазах мелькнуло что-то дикое.

— Ладно, пойдем до конца. Расскажем им обо всем. Наплюем на все правила. Какая нам разница?

Мэри-Линетт стало не по себе. Оставалось только надеяться, что ей не придется пожалеть о случившемся. Но вслух она сказала:

— А как его совершают… этот обряд?

— Обмениваются кровью. Я никогда не делала этого прежде, но это просто.

— Хотя может показаться немного необычным, — вмешалась Джейд, — потому что после этого вы станете чуточку вампирами.

— Чуточку кем? — голос Мэри-Линетт неожиданно стал высоким и тонким.

— Только чуть-чуть. — Сблизив большой и указательный пальцы, Джейд показала крошечный промежуток. — Совсем капельку.

Кестрель закатила глаза.

— Это пройдет через несколько дней, — мрачно сказала она.

Именно это и хотела узнать Мэри-Линетт.

— До того момента, пока тебя опять не укусит вампир, — добавила Ровена. — В остальном это совершенно безопасно. Честное слово.

Мэри-Линетт и Марк молча переглянулись. Им уже не требовалось слов. Они обнялись. Затем Мэри-Линетт вздохнула и стряхнула с колен ветку папоротника.

— Ладно, — сказала она с какой-то беспечностью, но довольно решительно. — Мы готовы.

ГЛАВА 10

Это было похоже на ожог медузы.

Закрыв глаза, Мэри-Линетт отвернулась от Ровены, когда та укусила ее в шею. Она вспомнила об олене и вскрикнула. Но боль была не такой уж сильной и почти сразу прошла. Мэри-Линетт ощутила, как по ее шее течет теплая кровь, а через мгновение почувствовала головокружение и слабость. Но самое интересное — у нее неожиданно возникло совершенно новое ощущение. Она читала мысли Ровены! Это было так, как если бы она видела их, но без помощи глаз. Они были огненно-красного цвета, будто раскаленные угольки в костре, пушистые и округлые, как шарики горячего газа, плавающие в пространстве. Не это ли имеют в виду экстрасенсы, когда говорят о человеческой ауре?

Затем Ровена отступила назад, и все закончилось. Необычное ощущение исчезло.

Машинально дотронувшись до шеи, Мэри-Линетт почувствовала что-то влажное. Ранка немного болела.

— Не трогай, — сказала Ровена, вытирая губы большим пальцем. — Через минуту все пройдет.

Мэри-Линетт зажмурилась, чувствуя слабость. Она глядела на Марка, которого только что отпустила Кестрель. Марк был в порядке, хотя выглядел слегка ошеломленным. Мэри-Линетт улыбнулась ему, а он поднял брови и слегка покачал головой.

«Интересно, как выглядят его мысли?» — подумала Мэри-Линетт. Затем, вздрогнув, спросила:

— Что ты делаешь?

Ровена сорвала прутик и пробовала, насколько острый у него кончик.

— Для каждого вида обитателей Царства Ночи существует вещество, которое для него вредно, — объясняла Ровена. — Для оборотней это серебро, для ведьм — железо, а для вампиров — дерево. Нам можно нанести рану только деревом, — добавила она.

— Не понимаю… то есть не понимаю, зачем? — спросила Мэри-Линетт, хотя на самом деле уже все понимала. Она видела, как следом за прутиком, которым Ровена провела по запястью, появляется цепочка крошечных красных капелек.

Итак, это обмен кровью, как и сказала Ровена.

Мэри-Линетт сглотнула. Она не смотрела на Марка и Кестрель.

«Я сделаю это первой, и он увидит, что это не так уж страшно, — убеждала она себя. — Я смогу сделать это… И мы таким образом останемся живы».

Ровена смотрела на нее, протянув запястье.

«Медный вкус страха». Мэри-Линетт затошнило.

Она закрыла глаза и поднесла ко рту запястье Ровены.

Теплота… Все нормально… И вкус совсем не медный, а какой-то насыщенный — пряный и необычный. Позже, когда она пыталась описать его, на ум приходило лишь: слегка ванильный, шелковистый и почему-то напоминает водопад. Чуть-чуть сладковатый.

А потом ей вдруг показалось, что она способна горы свернуть.

— Ну, подруга! — Голос Марка звучал восторженно-бесшабашно. — Если б ты могла разлить это по бутылкам, то заработала бы миллионы!