Масако Бандо - Остров мертвых

Тидзуко громко крикнула из кухни:

— Прекратите, бабуля! Хинако подумает, что мы о вас не заботимся.

Ясудзо со смехом обратился к девушке:

— Вообще-то наша бабка тоже с головой не дружит. Так Хацуэ и передай!

— У меня с головой полный порядок!

— Не порядок!

Между Сигэ и Ясудзо грозила разгореться нешуточная ссора, и Хинако поспешила рассказать о цели своего визита:

— Мне хотелось бы решить, как дальше быть с домом.

На лице Ясудзо появилось недоуменное выражение.

— В смысле?

— Ну… неизвестно еще, найдутся ли квартиранты… Если не будет желающих снимать такой ветхий дом, родители считают, надо его продавать. Деваться некуда.

— Как ты сказала? Про-да-вать?! — В голосе Ясудзо послышалась угроза. Молча допив пиво, он налил себе еще и зло заговорил: — Значит, Мотодзи не собирается возвращаться в Якумуру, да? Ты это хочешь сказать?

— Ну… это пока неизвестно. У нас дом в Тибе и… — Хинако хотелось провалиться сквозь землю.

— Видите ли, у них дом в Тибе! Я-то думал, Мотодзи вернется на родину! Не спал, не ел, все за домом его приглядывал! А он… У него теперь, видите ли, дом в Тибе! Предатель!

Ясудзо разошелся не на шутку. Давненько Хинако не оказывалась в таком идиотском положении. К счастью, ей на помощь пришла Тидзуко:

— Ладно, уймись! Хинако-то при чем?

— Да при том, что Мотодзи прислал вместо себя девчонку. Побоялся мне на глаза показаться! Решил втихаря дом продать.

Хинако попыталась уверить его, что еще ничего не решено, возможно, дом и вовсе не будут продавать, но тут в разговор снова вмешалась Тидзуко:

— Да что тут думать? Дом-то уже на ладан дышит! Все равно надо что-то делать с ним.

— Да что я им, квартирантов не найду, что ли?! Но только если ты, дочка, хочешь, чтобы дом тебе служил долго, надо сейчас же к плотнику обращаться. Пусть подремонтирует, подновит. А то рухнет твой дом.

— Да на кой им твой ремонт, если они сюда возвращаться не собираются?! Я так считаю: продавать его надо, и дело с концом.

Скривившись, Ясудзо сделал пару крупных глотков. Сколько Хинако себя помнила, сосед всегда исходил злобой. Отец прозвал его «бешеным Ясудзо». И если Хинако ничем не выдавала своего раздражения, то Тидзуко, не скрывая презрения, гневно сверкала глазами в сторону мужа:

— Посмотрите, какой важный гусь выискался! Не спросили его! Ты уж прости старика, Хинако. Они с Мотодзи с детства не разлей вода были.

— Вернусь домой — обязательно передам отцу, что вы ему велели в Якумуру возвращаться.

Ясудзо покачал головой:

— Да при чем тут это! Я просто прошу, чтобы он показался тут разок и напрямую поговорил со мной, только и всего.

Неожиданно раздался скрипучий голос Сигэ:

— Да брось ты, Ясудзо. Все равно в конце концов все тут будут.

Все трое изумленно уставились на сгорбленную старуху, а та, повернув к ним лицо, похожее на печеное яблоко, торжествующе продолжала:

— Рожденный на Сикоку после смерти вернется на Сикоку. Вернется по зову Ущелья Богов.

Когда Сигэ упомянула об Ущелье Богов, у Хинако потемнело в глазах.

— И не надо думать, что это пустая болтовня выжившей из ума старухи. — В голосе Сигэ зазвучали грозные нотки. — Родившийся на Сикоку после смерти попадает в Ущелье Богов. Его призывают к себе тамошние боги.

Ясудзо недовольно буркнул:

— У меня скоро мозоли на ушах появятся от этой чепухи. Там боги, о которых говорить нельзя, тут боги, которых видеть нельзя…

— Именно так, — величественно кивнула Сигэ.

— Да если ни говорить с ними нельзя, ни видеть, откуда же ты знаешь, что это за боги такие?

Сигэ смерила сына презрительным взглядом:

— Ну раз ты такой дурак, то я, так и быть, научу тебя. Боги из Ущелья Богов, — Сигэ склонилась всем своим сухоньким телом к притихшей вокруг стола троице и понизила голос, — это мертвецы. Покойники.

Перед глазами Хинако снова встало лицо Саёри. Девушка закусила губу. Ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

— Ущелье Богов — обитель мертвых. — Глаза старухи лихорадочно блестели. На мгновение в гостиной повисла тишина.

— Как же мне надоела эта стариковская ересь! — Ясудзо, поморщившись, шумно отхлебнул саке.

Глава 2

Взгляните на карту Сикоку: если мы соединим самую южную и северную его точки — мыс Асидзути в Коти и Адзи в Канагаве, а затем восточную и западную точки — мыс Камода в Токусиме и мыс Сата в Эхимэ, то в месте пересечения этих линий обнаружим Ущелье Богов и деревню Якумура. Таким образом, ущелье является центром острова.

При упоминании об Ущелье Богов по лицу Фумия пробежала тень. С той самой минуты, как он обнаружил странный зеленый камень, ущелье не шло у него из головы. Он повернулся на другой бок. На первом этаже Кимика громко что-то напевала. В окно струился жаркий полуденный воздух. Все-таки выходной — это здорово! Два дня можно преспокойно валяться с книгой.

Фумия вернулся к «Древней истории Сикоку».

Жители Якумуры всегда считали небольшое ущелье обителью богов. Любопытно, что они свято верили: с этими богами нельзя вступать в контакт. Между тем смею предположить, что Ущелье Богов является священным местом Сикоку — ведь здесь обитают самые древние боги. В ущелье вы не найдете ни идолов, ни подобия храма, что, несомненно, указывает на древнее происхождение богов, нашедших свое отражение только в народных сказаниях. Мы не можем даже точно сказать, как они выглядят.

Древние люди, жившие собирательством плодов и охотой на кабанов и оленей, жили у истоков Сакагавы и почитали своих богов. Значит, эти боги могли появиться в эпоху Дзёмон, еще до заимствования буддизма. Если это так, то каменный столб мог быть объектом поклонения древних людей. Постойте-ка… если Ущелье Богов — центр Сикоку, то зеленый камень в центре ущелья — самое его сердце. Во всем этом должен быть какой-то смысл…

Конечно, не факт, что зеленый камень всегда стоял в центре странной впадины. Но как тогда объяснить все то, что произошло, когда Фумия установил его вертикально? Природа словно сошла с ума. Растения ожили и стали тянуть к ним свои побеги. Да еще эта песня, «Птичка в клетке»…

Фумия упрямо помотал головой, отгоняя наваждение. Нет! То был просто порыв ветра. А песня — слуховая галлюцинация. Он ни за что не поверит в какие-то там сверхъестественные силы. Хватит думать о ерунде!

Он отшвырнул книгу, и перед глазами снова встало лицо Хинако.

Сегодня вечером они пойдут на фейерверк в Китано. А потом он прокатит ее на машине. Можно показать ей, какие красивые ночью горы. Это, конечно, не Токио, но ей должно понравиться.