Марти Бурнов - Мёртвый город на Неве

Когда его выволокли из комнаты, Антон открыл глаза. Вопреки ожиданиям, в слегка задымленном коридоре он не увидел мадам, оскалившуюся огромными клыками. Над ним возвышалась стройная незнакомка в черной накидке. Но что самое удивительное, на полу мельтешило то самое существо, от которого Антон не так давно удирал в кошмарном сне. Похожее на черта, с большими клыками и слюнявым пятаком, оно то суетливо бегало по коридору, выдавая совершенно немыслимую скорость, то принималось с жутким визгом тянуть женщину за накидку, в направлении выхода.

— Идти можешь? — незнакомка нагнулась и протянула Антону руку.

Он поднялся, но пошатнулся и чуть не упал. Женщина подхватила его и поволокла к лестнице. Последним, что увидел Антон, покидая этот дом — был труп Екатерины Францевны, разрываемый на куски, прямо на пороге заведения, двумя огромными серыми волками. Картина показалась настолько сюрреалистичной, что Антон потерял сознание.

8

Лена очнулась в сыром и холодном подвале. Хотя, возможно, это был и не подвал. Длинное помещение больше походило на широкий коридор со сводчатым потолком, выложенным из кирпича. Этот коридор плавно радиально изгибался, и можно было предположить, что он имеет форму огромного кольца. Лена сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Руки ее были закованы в кандалы, закрепленные цепью на стене. Справа и слева от нее, вдоль стены, в таких же кандалах, находились другие. Люди и какие-то странные существа. Среди людей были лишь женщины, видимо — такие же, как она, ведьмы. Рядом с ней, прикрепленный за ногу, болтался на короткой цепи, немного не доставая до пола, такой же чертик, как и тот, что привиделся ей тогда, возле потайной двери в камине.

Нельзя сказать, что Лена именно очнулась. Она не теряла сознания и хорошо помнила все то время, что провела в этом жутком месте. Она даже вспомнила, как попала сюда. Но после того, как палач поставил ей на лоб клеймо, она утратила волю. Дальше с ней обращались, как с соломенной куклой, она даже рукой пошевелить не могла. Лишь как сторонний наблюдатель смотрела, как по подземелью, зловещими призраками проплывают мор-глуты. Она знала, кто они, хотя и не помнила, откуда.

Высмотрев себе жертву, мор-глут рассыпался на множество темных сгустков, которые облепляли несчастного, питаясь его жизненной силой.

Порой они облепляли ее. В глазах темнело и становилось нечем дышать. Каждый раз Лена думала, что уже умерла, но потом все возвращалось вновь — сырое подземелье и медленно плывущие глуты. Нет возможности закричать или пошевелиться. И нет никакой надежды.

Иногда, кто-нибудь из заключенных, действительно, умирал. Приходили охранники, уносили тело, и взамен его сажали на цепь другого.

Сколько времени продолжался этот кошмар, Лена не знала. Окон не было. Свет исходил от нескольких коптящих масляных ламп, да и то, лишь когда охранники не забывали долить туда масла.

Но сейчас что-то изменилось. Она снова почувствовала свое замерзшее и затекшее тело. Даже простонала, пытаясь приподняться с пола.

Отовсюду раздавались приглушенные стоны, видимо, и остальные приходили в себя.

— Ортала-а-а! — жалобно пропищал чертенок, висевший рядом на цепи. — Ортала…

Лена оглянулась, полагая, что он зовет не ее, но нет, он обращался именно к ней. Она хотела что-то сказать в ответ, но тут, за железной дверью, ведущей к центру подземного кольца, послышались торопливые шаги.

Оттуда выскочили несколько охранников и долго и медленно ходили, внимательно приглядываясь к заключенным.

— Что-то тут не так! Надо сообщить дежурному мор-глуту! — рявкнул один из них.

Лена испугалась. Она чувствовала, что приближается беда. Она захотела остановить их, попробовать поговорить с жандармами, все же, это люди, а не глуты…

— Стойте! — крикнула она и дернула цепь в тщетной попытке освободиться. — Подождите! Не надо глутов! Мы же ни в чем не виноваты… Умоляю!

Охранник, что прохаживался неподалеку, услышав ее голос, подскочил на месте от неожиданности и бросился бегом к двери. Остальные молча и быстро последовали за ним.

Затем воцарилась тишина. Ни один заключенный больше не стонал. Все взгляды были устремлены на Лену. Ей стало не по себе от такого внимания.

— Ортала-а-а! — пропищал чертенок. — Глуты придут убивать! Останови их! Не пускай сюда!

Из темного проема железной двери начали выплывать глуты. Один за другим, сгусток за сгустком. Потом показались мор-глуты. Расплываясь по подземелью, они рассыпались на множество сгустков и набрасывались на заключенных.

Каким-то чутьем, Лена почувствовала, что это визит глутов, действительно, особенный. Они убивали. Заключенные один за другим падали или безвольно повисали на цепях. Несколько сгустков облепили Лену и ее соседа — чертенка. Он заверещал ужасно пронзительно. Отовсюду слышались стоны, крики ужаса и отчаяния, предсмертные хрипы.

— Ортала-а-а! Помоги-и! — верещал чертенок, вырываясь изо всех сил.

«Что же делать?! Как я могу помочь? — Лена чувствовала, как глуты высасывают силы, еще немного, и все будет кончено. — Надо что-то сделать! Но что?»

Тут она вспомнила, как в квартире на Фонтанке спасалась от обезумевшего Владимира Анатольевича, как по совету такого же чертенка позвала туман… тогда все получилось. Надо попробовать!

— Туман! — простонала она, но голос дрожал и был едва слышен.

Тем не менее, на какое-то мгновение, глуты шарахнулись от нее.

«Испугались, сволочи!» — надежда начала возвращаться к Лене, а вместе с ней и силы.

— Туман! Тума-а-ан! — голос ее уже гремел, эхом проносясь по подземелью.

Послышалось тихое шипение. Из каждой щели в кирпичной кладке, из стен, из сводчатого потолка поползли струйки белого плотного тумана, быстро заполнившего темницу. Глуты замерли и, казалось, боялись пошевелиться. Потом вышли из оцепенения и медленно поползли к ней. Некоторые собирались вместе и образовывали мор-глутов. Масляные лампы потухли, но сам туман сиял зеленоватым свечением, наверно даже ярче, чем тусклый свет ламп.

Лене вновь сделалось страшно. Множество мор-глутов уставились на нее выпученными вращающимися глазами. Туман не подпускал их близко, но долго ли он продержится?..

«Тумана недостаточно! Нужно еще что-то!» — Лена судорожно думала, пыталась вспомнить, как Владимир Анатольевич вылетел из окна. Даже если это сделала и она, это вряд ли поможет. Здесь нет окна, да и глутам такой полет, скорее всего, не страшен.

От напряжения голова, кажется, вообще перестала что-либо соображать. Мысли спутались. Лена провалилась в какое-то странное забвение. На секунду ей показалось, что она не в темнице, а идет по набережной. Тихий осенний день. Летний сад. Крики чаек… Какие-то стихи крутятся у нее в голове. Совершенно дурацкие, но лучше их записать, а то не отвяжутся. Она потянулась к сумочке за блокнотом…