Вина и грехи - Мара Вульф

и одеяла, но… ты не можешь здесь оставаться, это же грязная конюшня. – Бредика бросила на Люциана ошеломленный взгляд, на который тот ответил полной невозмутимостью.

В защиту этого места можно было сказать, что тут не очень-то и грязно, и тем не менее палатка, полная закаленных в бою мужчин и женщин, не сравнится с дворцовыми покоями.

– Можете сложить все барахло вон в тот угол. – Люциан указал головой на место прямо у бокового полотна палатки, где лежала парочка старых одеял. Особенно уютным оно не выглядело.

– Я могу достать матрас для Валеа, – с готовностью вызвался Сильван.

– Ты не станешь этого делать, – остановил его Люциан. – Она не должна получать особого отношения, а это и так перебор. – Он кивнул в сторону горы одеял, которую сложил в указанном месте помощник Бредики. – Это приказ королевы. Она считает, что Валеа не помешает ненадолго отказаться от комфортных условий. В конце концов, отныне она одна из нас.

– А мне и не мешает. – Я равнодушно пожала плечами.

Если он думал, что я устрою сцену, то пусть ждет дальше. Я больше не ввязывалась в бессмысленные стычки.

Бредика фыркнула:

– Я поговорю с Селестой.

Чтобы ее успокоить, я положила ладонь ей на руку:

– Я не хочу. Все в порядке. Я ночевала и в местах похуже этого.

– Это где же? – Люциан прищурился, когда я подняла на него глаза, однако в мои планы не входило плакаться ему в жилетку. Я делала то, что должна была делать, чтобы выжить.

– Ладно, – сдалась Бредика, и мы направились к отведенному для меня уголку. – Сильван! – позвала она. – Ступай в купальную палатку и скажи, чтобы для принцессы подготовили ванну.

– Сейчас. – Молодой ведьмак развернулся.

– И палатка должна быть пустой! – крикнула Бредика ему вслед. – Валеа нуждается в уединении.

– Валеа определенно в нем не нуждается, – возразила я, и взгляд Сильвана заметался между мной и Бредикой. – Валеа может помыться там, где моются все остальные женщины. Она не хочет к себе особенного отношения.

Не надо обращаться со мной перед ковеном как с маленьким ребенком. Разумеется, она хотела как лучше, однако это только усложнит мое положение.

Мужчины засмеялись, а Разван мне подмигнул.

– Ты очень скоро изменишь свое мнение на этот счет, принцесса. Мы тут все вместе моемся. Поле битвы быстро изгоняет любой стыд. Готова к такому?

Я уперлась руками в бока:

– Если ты думаешь, что я никогда не видела кучку голых мужчин, то, к сожалению, буду вынуждена тебя разочаровать.

Ничего такого я, конечно, не видела, но ему об этом знать необязательно. С этими бесстыжими грубиянами у меня кончалось терпение.

– Дело не столько в нашей наготе, сколько в твоей. – Он поиграл бровями. – Хотя у тебя все равно смотреть не на что.

– Хватит нести всякую чушь, Раз, – перебила его Ария. – Естественно, у нас есть купальные палатки для женщин. Как будто мы бы сделали хоть шаг туда, где вы смываете с себя всю эту грязь. Я сама с этим разберусь. А ты достань свежей соломы, – обратилась она к Сильвану и ушла.

Бредика потянулась к моим рукам и осмотрела их.

– Я принесла мазь. Нанеси ее после того, как примешь ванну, а потом дай пальцам отдохнуть пару дней. – Я не стала ей говорить, что завтра мне предстояло повторить ту же работу, которая привела к этим ранам. Она выудила из принесенной стопки чистые брюки, теплую рубашку на подкладке и нижнее белье. – Возьми это с собой, – приказала Бредика Сильвану, который вскоре вернулся с соломой, – и отведи Валеа в палатку для купания. Ты отвечаешь за ее безопасность.

Темные завитушки Сильвана запрыгали, когда он энергично закивал:

– Я прослежу.

Опять послышался смешок Развана:

– О да, ты выбрала кого надо.

– Если ты не начнешь вести себя с принцессой вежливо, – пригрозила Бредика, – я поговорю с твоей матерью. Послезавтра мы с ней встретимся в замке за чашкой чая.

От такой угрозы великан втянул голову в плечи и ретировался в другой конец палатки. Если бы у меня еще оставались силы, я бы ухмыльнулась.

– Мне все это не нравится, – проворчала Бредика. – Хотела бы я знать, что задумала королева. – Разложив солому, она расстелила поверх нее одно из одеял.

– Колокол не звонит, – шепотом откликнулась я. – Не думаю, что я в опасности.

– Колокол не звонил с того дня, как Селеста вернулась в Карайман.

В тот день я покинула Ардял, а Кирилл умер. У колокола больше не было причин звонить.

– Королева его уничтожила?

Бредика покачала головой.

– Нет, не уничтожила. И все же будь осторожна. Здесь, в лагере, ты сама по себе. – Она бросила еще один взгляд на Люциана. – Его отец был одним из самых преданных сторонников Селесты.

И почему меня это не удивляло?

Видимо, ночью шел снег или дождь, потому что влага просочилась под стенки палатки, и теперь мое одеяло примерзло к вещам. Я так крепко спала, что даже этого не заметила. Вчера после ванны я, смертельно вымотанная, упала на свою постель и мгновенно заснула. Ведьмы и ведьмаки Первого ковена могли расправиться со мной, а я бы даже не проснулась. Нельзя больше позволять себе такую беспечность, и тем не менее в ближайшие недели мне понадобятся все мои силы.

Я села и подышала на окоченевшие пальцы, которые по-прежнему болели, несмотря на мазь. Люциан стоял у огня и внимательно за мной наблюдал. Я насчитала еще трех мужчин, которые тоже еще спали, но в остальном палатка была пуста.

– Прежде чем пойдешь к Илие, разберись с грязным бельем, – приказал он.

Кивнув, я поднялась и обулась. Затем подошла к огню, чтобы согреться. На камне стоял чайник и пара стаканов. Я налила себе чаю, который уже остыл.

– Завтрак ты пропустила. Спала как убитая. Поторопись. Илия не любит ждать.

Мысль о том, что мне снова предстояло целый день связывать стрелы, не особенно вдохновляла, но, возможно, сегодня молчаливый кузнец будет поразговорчивее. Необходимо выяснить, где находятся темницы, чтобы увидеться с Лупой. Стригои сразу отпадали, а Магнус начнет меня отговаривать. Сильван не показался мне достаточно храбрым парнем, а Люциан и Ария терпеть меня не могли. Оставался только кузнец.

Подхватив коробку с грязным бельем, я вышла из палатки. В небе светило холодное зимнее солнце, кружили патрули, которые сегодня наблюдали за окрестностями внимательнее, чем вчера. Почему Селеста так тщательно охраняла лагерь? Кого еще ей бояться? Николай – ее союзник, Лупа сидела в тюрьме, протесты подавлены. Она уже давно правила Ардялом, и люди были слишком напуганы.

– Люциан понизил тебя до