Стефани Перри - Точка отсчета

- Соблюдайте тишину во время провозглашения девиза нашей компании. Послушание порождает дисциплину. Дисциплина порождает единство. Единство порождает силу. Сила есть жизнь.

Мужчина и девушка на экране тоже оглянулись вокруг в поисках источника голоса, но Биркин даже не взглянул на них. Нервничая, он схватился за плечо Вескера. Это была запись, та самая, которую они с Вескером в последний раз слышали, когда проходили обучение в комплексе.

”Где?... Кто?... ”

Вескер смахнул его руку с плеча, кивнув на экран с пропадающим изображением. Картинка замигала — и тут они увидели другое место и молодого человека. Биркин не узнавал эту комнату, но юноша, смотрящий на них с экрана, показался ему знакомым. Темноглазый, с длинными волосами, вероятно, ему было чуть за двадцать; и на лице его играла улыбка — резкая и жестокая, врезающаяся в душу, как тонкое, стальное лезвие в плоть.

- Кто ты? - спросил Вескер, определенно не ожидая ответа — в настройках системы отсутствовало воспроизведение звука...

Молодой мужчина засмеялся, звук его смеха лился по внутренней связи, словно шелест темного шелка. Невозможно — у него не было гарнитуры, и рядом не наблюдалось ни одного проводка системы связи... но все же они ясно его слышали.

- Это я выпустил Т-вирус в особняке, - сказал он, и голос его был холоден, как лед. Улыбка стала еще резче. - Стоит ли говорить о том, что поезд заразил тоже я?

- Что? - выпалил Биркин. - Зачем?

Бесстрастный голос молодого человека, казалось, стал ниже:

- Месть. "Амбрелле".

Он отвернулся от камеры, воздевая руки к теням. Биркин с Вескером склонились к монитору, пытаясь разглядеть, что делает этот странный человек, но видели лишь движение в темноте, и слышали звук чего-то, похожего на воду...

Молодой мужчина снова повернулся, взглянув на них, улыбка его стала хищной, и из теней за ним вышел высокий респектабельный мужчина в костюме и с галстуком; его седые волосы были зачесаны назад, лицо бороздили морщины, но его выражение не поменялось — властное, повелевающее. Это было то же лицо, что на портрете, украшающем холл.

- Доктор Маркус? - выдохнул Биркин.

- Десять лет назад "Амбрелла" убила доктора Маркуса, - сказал юноша, и в голосе почти пробился рык. - И вы помогли им. Не так ли?

Он снова засмеялся этим своим мрачным шелковистым смехом; смехом, который не сулил пощады. Биркин и Вескер, ошеломленные, в полной тишине, смотрели на ясно различимого, живого человека; человека, смерть которого они лично видели десять лет назад.

Молодой мужчина запел, и множество его детей отвернули камеру, манипулируя приборами, позволяющими транслировать его голос. Он сказал все, что хотел, по крайней мере, на данный момент; ему еще предстояло многое сделать и много решений принять. События разворачиваются и всегда развиваются в новых направлениях. Он запел более медленную песню, и образ Маркуса, как и его тело, распался, превращаясь в его детей. Они собрались у его ног, и забрались наверх по его телу, лаская и боготворя его. Ожидая его решения.

У него не было иных планов, кроме уничтожения "Амбреллы". Он использовал и собирался продолжить использовать любые средства, попадающиеся по пути: вирус, пиявок, поддельных людей, таких как Маркус, которых могли создавать его детища; он намеревался участвовать в бенефисе Альберта и Уильяма, и после его выступления их мысли, определенно, были спутаны, а сами они были испуганы.

Молодой мужчина улыбнулся. Забавно, что из всех людей именно они станут свидетелями краха. При определенном везении у него будет возможность наблюдать их кончину, стоять рядом, как они стояли когда-то, без жалости смотря на своего наставника, бьющегося в последние минуты агонии... Впрочем, их смерти не будут иметь никакого значения на фоне разворачивающейся грандиозной картины. Что действительно важно — это то, что уже очень скоро "Амбреллы" не станет.

Он задумался о мужчине и женщине с поезда, о том, как он мог бы их использовать сейчас, когда они добрались до комплекса. Сперва он хотел убить их, чтобы они не могли помешать его планам, но это показалось напрасной тратой времени; к тому же, сейчас "Амбрелла" стала и их врагом тоже. Они будут сражаться за свои жизни, за свободу — и если им повезет в этом, немедленное привлечение внимание к катастрофе гарантировано, а это, фактически, вобьет последний гвоздь в крышку гроба "Амбреллы". Уничтожение лабораторий, убийство сотрудников не дало бы такого эффекта — компания отстроила бы новые здания и наняла новых работников. Но как только внимание международной прессы сосредоточится на "Амбрелле", от нее останутся только руины... И весь мир наконец-то узнает его имя.

Объект, конечно же, был заблокирован. Комплекс создавали по примеру особняка Тревора, построенного десять лет назад: с почти таким же количеством головоломок, открывающих двери, и тайными проходами. Озвелл Спенсер, один из соучредителей "Амбреллы", был одержим шпионскими фильмами и книгами, страдал одновременно от паранойи и мании величия, что в итоге породило невероятно защищенный механизм блокировки. Он включал в себя тайные спрятанные ключи, двери, которые нельзя открыть без отсутствующих деталей барельефа, и даже пару комнат-ловушек, предназначенных для поимки нарушителей, имеющих глупость проявить неосторожность. Сбежать оттуда — задача не из легких.

Но по комплексу рассредоточились поддельные люди, те самые, что созданы из пиявок, каждый из которых был готов заразить все и вся на своем пути; именно они, в первую очередь, помогли распространиться вирусу. Сейчас он может использовать их, чтобы открыть учебноисследовательский комплекс, собрать ключи и разблокировать двери, по крайней мере, это даст мужчине с женщиной шанс выжить. Шанс, конечно, крайне мал: поддельные люди были не единственными зараженными существами, бродящими по коридорам, но они уже зарекомендовали себя более жизнеспособными особями, чем большинство.

Молодой мужчина рассмеялся, на ум пришли Альберт и Уильям. Его интересовало, о чем сейчас думают они — самые выдающиеся из студентов Джеймса Маркуса, борющиеся за выживание "Амбреллы". После всех этих лет. Какая невероятная ирония.

Дети загудели, покрывая его, упиваясь его смехом, и запели свою собственную прекрасную песнь, песнь хаоса и взаимозависимости; их прохладные, гладкие тела, наполненные кровью его врагов, сливались воедино, окутывая его.

- ...порождает силу. Сила есть жизнь.

Властный голос утих, и огромный холл снова погрузился в тишину. Скорее всего, это была запись или что-то вроде, голос не звучал живым, но кто-то же должен был ее включить... и, ей казалось, она знала этого человека. Она снова повернулась к портрету доктора Маркуса и почувствовала, как по спине пробежали мурашки.