Майкл Скотт - Святыни

— Мэттьюз, — коротко произнес он и повернул к Грегу ладонь, в которой прятался хирургический скальпель. — Мэттьюз... — повторил он хищным шепотом.

— Только пошевелись, и я вырежу твой глаз, — прошептал Ларри, наклонив нож так, что на лице Грега мелькнул серебристый «зайчик». — Когда ты попадешь в мои руки, глаза тебе уже не понадобятся.

— Что тебе нужно? — пробормотал Грег.

Ларри поднял левую руку, и теперь лезвие страшного инструмента, зажатого в ней, стало казаться кроваво-красным. — На следующей станции мы выйдем отсюда, и ты будешь вести себя замечательно послушно и спокойно. А теперь давай мне сумку, только не спеши.

Грег не шевельнулся.

— Упрямый? Старуха тоже оказалась упрямой... а ты видел, что мы с ней сделали, разве не так? — Ларри ухмыльнулся. Я сам вырезал ее глаза. Просто вырезал, и они выкатились, как виноградины...

Внезапно Грег ощутил тяжесть металлического обломка. Ему даже показалось, будто он всем телом ощутил некую пульсацию. Сквозь одежду молодой человек почувствовал холод металла, в его груди возникло странное оцепенение, но в следующий миг он глубоко вдохнул и услышал биение собственного сердца. Его рука, казалось, сама собой скользнула в сумку, ладонь крепко стиснула покрытую ржавчиной рукоятку, пальцы ощутили древнюю гравировку.

В следующий миг молодой человек коротким движением выхватил из сумки сломанный меч и плашмя ударил Ларри по голове. Ровный стук вагонных колес не заглушил ужасного треска сломанной кости.

Давая показания, Марта Хилл утверждала, что сидевший молодой человек выхватил из хозяйственной сумки, стоявшей у него на коленях, что-то похожее на молоток и ударил светловолосого юнца. Уолтеру Кассару предмет показался похожим на металлический стержень, возможно, небольшой лом или какой-то рычаг.

Светловолосый юнец покачнулся, его глаза закатились под веки, и тогда Грег ударил его еще раз, теперь уже по лицу. Удар пришелся по левой скуле Ларри и проломил его череп. Кровь брызнула струей, заливая окно и потолок вагона. Однако Ларри удержался на ногах и инстинктивно отпрянул назад, но теперь Грег поднялся со своего места, сжимая в руках окровавленный сломанный меч с такой силой, что его суставам стало больно. Ларри уже падал, когда его настиг третий удар, который пришелся по шее возле самого основания черепа. Лезвие меча перерубило шейные позвонки и отбросило голову Ларри в окно.

После оба свидетеля описывали, как молодой человек спокойно потянул за шнур экстренной остановки поезда, и поезд со скрежетом затормозил. Тогда Грег с помощью ручного управления открыл двери вагона и спустился в тоннель. Свидетели утверждали, что с того момента, как светловолосый заговорил с ним, до того мгновения, когда убийца покинул вагон, прошло не более одной минуты.

Он убил своего преследователя. Убил, не дав себе даже секунды на размышление. Без всякого сожаления. Пройдя вдоль рельсов и ощутив под ногами шуршание гравия, Грег положил обломок меча в сумку. Он даже не понял того, что на металле вовсе не осталось следов.

Глава 24

Много, много лет прошло с тех пор, как он не пробовал крови. Свежей, солоноватой, теплой, хранившей запах живой плоти.

Память оживала.

Память о тех далеких временах, когда в нем впервые пробудилось сознание, после того, как кузнецы-колдуны, следуя тысячелетней традиции, погрузили неодушевленный кусок сверкавшего металла в тела двух десятков рабов.

Боль.

Явь.

Полное сознание пришло потом.

Та далекая кровавая жертва вызвала пульсации в потустороннем мире, призвала два десятка духов, приглашая их поселиться в созданном предмете.

Кузнецы-колдуны считали, что таким образом они вселяли жизнь в созданную реликвию; они ошибались. Они попросту открывали дверь, пройти через которую могли лишь сильнейшие.

Во времена, наступившие вслед за этим, он вдоволь насладился плотью и кровью и выпил множество душ. То было время Хаоса, когда люди правили мечом, когда правосудие покупалось стальным лезвием. Он никогда не раскаивался в своем решении сделаться одушевленным.

А потом все переменилось, и к нему пришла свобода. Им завладел некто, носивший человеческое обличье, но бывший более, чем простым смертным, и этот его новый хозяин укрепил его дух, призвав его к выполнению другой цели. Его раздражали эти узы, однако они оказались поистине могущественными.

Его по-прежнему продолжали использовать как орудие смерти, он по-прежнему насыщался плотью и душами, однако теперь убийства не поддерживали его. Теперь его энергия направлялась куда-то в другие миры.

Его владельцы тоже менялись, их примитивные узловатые руки теперь были укрыты кожаными, а потом и стальными перчатками. Он пил души мужчин и женщин, людей ученых, имевших незаурядный ум, он поглощал души тех, кто поклонялся странным богам в темных землях...

А потом его сломали.

Два человека, которые рубились на перепаханном поле, считали себя рыцарями. Они сражались, потому что от них этого ждали, а кроме того, они не знали в жизни другого занятия. Не знали они и того, что оружие, которое они держали в руках, появилось на свете задолго до появления самого человечества. В то время, как рыцари мерялись силами, а их мечи со звоном высекали искры друг из друга, далеко-далеко, в том мире, который человечество называло потусторонним, разыгрывалась другая битва, бескровная, однако куда более жестокая.

Но вот, благодаря тому, что один из мечей был напоен невинной кровью — чистой и сладкой — кровью невинных девушек, благодаря тому, что за его владельцем тянулась мрачная слава похитителя женщин, находившего удовольствие в насилии и варварских убийствах, к нему на этот раз пришла победа. Повергнув своего противника на колени, последним ударом своего оружия, на котором лежало демоническое заклятие, он разрубил надвое меч и голову другого рыцаря.

Поколения, пришедшие позже, назвали оружие демонов Экскалибуром; сломанный меч получил имя Дирнуина.

Глава 25

Грег достал из сумки конверт и, прежде чем свернуть с Эрлс Корд Роуд в боковую улицу, еще раз сверил адрес — Элайн Повис, Скарсдейл Виллас.

— Мисс Повис, меня зовут... — Он покачал головой и начал снова: — Мисс Повис, ваша тетушка Джудит Уолкер прислала меня... — Тут он утвердительно кивнул сам себе. — Да, упоминание имени Джудит должно будет привлечь ее внимание... Внезапно он остановился, обнаружив, что за ним внимательно наблюдала юная парочка на противоположной стороне улицы, и осознал, что он на ходу громко говорил, качая головой и пожимая плечами. Наклонив голову, молодой человек поспешно пошел вперед.