Гай Смит - Неофит

— Мне бы надо было раньше прийти. — Она посмотрела на упакованные сумки, но ничего не сказала. — Я подумала, что может быть, смогу тебе чем-то помочь. Ты слишком долго живешь один в деревне, Джоби.

— Я ухожу, — выпалил он, пожалев, что задержался, размышляя о том, идти ему или нет на чердак. — Для меня в Хоупе ничего не осталось. Да и не было никогда.

— Мы с тобой похожи, — она засмеялась, и это прозвучало искренне. — Эти глупые ублюдки должны кого-то травить, Джоби. Если бы тебя не было, то стали бы травить меня. Но я свое и так получила, скажу я тебе. Они жуткие трусы. От страха перед миссис Клэтт готовы в штаны наложить, точно так же, как они боялись твоей матери, а вот травить молодого парня — это можно. Дочка Моррисов к тебе ходит, да? — Вопрос был в лоб, и она следила за его реакцией.

— Заходила пару раз, — ответил он. — Но в этом ничего особенного нет, что касается меня. Она и есть одна из причин, почему я ухожу.

Он подумал, что Харриэт может спросить о других причинах, но она этого не сделала, а вытащила пачку сигарет, взяла одну, старательно зажгла, опять уста вилась на него.

— Они хотят доконать тебя, Джоби, — теперь она уже не улыбалась. — И я должна была предупредить тебя. Остальные в деревне просто враждебно к тебе настроены, но эти Тэрнеры — они опасны. Алан и Бэрри открыто заявляют, что собираются тебя прикончить, потому что их младший брат Эйдриэн был приятелем Тимми Купера. Если бы это говорил кто-то другой, то можно было бы принять все за бахвальство, но этих-то бандитов я знаю. Это они убили козу Мартинов, потому что Брайан Мартин пожаловался старикану Уизерсу, что они гоняют по ночам на мотоциклах. Вот они и перерезали его козе горло, это как пить дать. Все знают, что это они сделали, даже если Уизерс и уверяет, что не может доказать. Теперь они за тобой охотятся.

— Что ж, им не повезет, потому что я ухожу, — Джоби попытался засмеяться, но смех получился грустный.

— Я бы не хотела, чтобы ты уходил, — сказала она, и он знал, что Харриэт говорит правду.

—Надо тебе было раньше зайти.

— Я бы зашла, но я думала…

— Что у меня любовь с Салли Энн, — он усмехнулся. — Нет между нами ничего. — Каждую ночь, когда ее здесь нет.

— Тебе действительно необходимо уходить?

— Ты сама пришла предупредить меня о намерениях Тэрнеров, а когда я собираюсь смыться и оставить их с носом, ты пытаешься уговорить меня остаться. Ничего не понимаю!

— Меня из моего дома выгнали. — Внезапно голос ее стал хриплым, задрожал. — Из церкви пришла бумага.

— Они не имеют права, — резко возразил он. — По новым законам они не имеют права ничего такого делать. Чтобы выселить тебя, им потребуются годы, если это им вообще удастся.

— Только не в Хоупе, — с горечью ответила она. — Конечно, я могла бы бороться, но кто хочет жить в этой забытой Богом дыре? За всем этим стоят здешние жители, они писали епископу, сообщили ему, что в его владениях живет шлюха. Опять они охотятся на ведьм, а как только я уйду, они за тебя возьмутся. Они словно людоеды, поедают своих, пока никого не останется. Я бегу, ты бежишь. Следующий в их списке, кто бы он ни был, тоже побежит. А если они не смогут найти кого-то еще, тогда их злые языки начнут распускать сплетни о каком-нибудь несчастном ублюдке. Хоуп — деревня зла, Джоби.

— Я знаю это. — Он снова взглянул на свои сумки и понял, что не уйдет сегодня никуда. Его охватило чувство безнадежности, словно внезапный сквозняк из дверной щели. По телу побежали мурашки. — Думаю, мы с тобой в одной лодке, Харриэт. Разожгу-ка я огонь, сварю кофе, мы поговорим.

Это было безумие. Он не должен оставаться здесь ни минуты дольше, и по закону Харриэт Блейк могла возвратиться в свой дом. Никаких проблем не было, если подумать; беда в том, что никто не руководствовался законами логики. Все равно как оказаться в каком-то кошмаре; никуда не можешь уйти, ты просто должен остаться. Ноги не идут.

Прошел уже час, как стемнело. Джоби и Харриэт проговорили большую часть дня, и он рассказал ей все о себе, о Салли Энн и об Элли Гуде. Он боялся, как бы не пришел кто-то из них, а то и оба, но этого не произошло.

— Эта девушка — коварная штучка. — Харриэт зажгла еще одну сигарету, ловко швырнула сгоревшую спичку в огонь. — Нетрудно догадаться, чего она добивается, вся в мать.

— Это все сплетни, — возразил Джоби. — Эми Моррис — самая обычная жена фермера.

— Я знаю только некоторых парней в округе, которые ее поимели. — Харриэт засмеялась резким смехом. — И я не сомневаюсь, что есть еще много тех, кого я не знаю.

— Если Салли Энн к этому стремится, то она явно не торопится.

— Я уже сказала, что она хитрая. Не думаю, чтобы Элли Гуд был чем-то опасен. Он, возможно, просто собирает истории, чтобы рассказать школьным приятелям. «Парни, я хожу к этому колдуну, знаете, что он мне вчера вечером рассказал!»

— А ты? — В голосе Джоби послышался гнев, и он снова посмотрел на упакованные сумки, пожалев, что остался тогда позавтракать, Он бы уже был теперь в городе, устроился бы где-нибудь на временный ночлег, там ему не пришлось бы прислушиваться к шороху и неразборчивому шепоту.

— Я чувствую себя одинокой. — Ее щеки слегка покраснели под румянами, и он знал, что она говорит правду. — Господи, да иногда прямо с ума сходишь.

— И потому ты придумала эту басню о братьях Тэрнерах и о том, будто тебя выселяют?

— Не совсем так. Тэрнеры что-то затевают недоброе, и недавно они болтали о том, что они собираются сделать с колдуном, как они тебя называют. И я на самом деле напугана письмом, которое получила из Церковной комиссии. Они хотят, чтобы я нашла себе другое жилье. Я могла бы вернуться домой… если бы захотела.

— Но ты бы лучше осталась здесь.

Она кивнула, смущенная тем, что созналась в полуправде.

— Хорошо. — Джоби опять начал испытывать это чувство, начало эрекции, но оно как-то отличалось от того, как это бывало из-за Салли Энн; это было более физическое чувство. Он хотел женского тела, но не самой Харриэт. Все, в чем Салли Энн отказывала ему в его фантазиях, сегодня ночью могло стать реальностью, давно запоздавшим опытом, а не блуждающим огоньком, который он никак не мог поймать. — Но здесь только одна кровать; кровать моих родителей давно сломалась. — Он сказал это, словно хотел оправдать то, что они будут спать вместе, перед теми, кто мог слышать его.

Джоби не мог оторвать глаз от раздевающейся Харриэт, стараясь не сравнивать ее с тем чувственным силуэтом, который всегда был окутан сумраком.

На ее ягодицах были складки жира, на том месте, где ее трусики пытались удержать ее мощный зад, остался след от резинки; ее живот был в морщинах, словно зимнее яблоко. Груди слишком большие, бедра слишком толстые. Но это не имело значения сегодня ночью.