Грэхэм Мастертон - Пария

— Спасите, — простонала миссис Саймонс, но в ее голосе уже не было никакой надежды.

— Миссис Саймонс, — сказал я. — Я позвоню в «скорую помощь».

Она с усилием подняла голову, чтобы посмотреть на меня.

— Слишком поздно, — выдавила она. — Я прошу только… вытяните эту цепь…

— Миссис Саймонс, я же не врач. Я не должен даже…

— Как тут холодно, — прервала она меня. Ее голова снова упала назад, на битое стекло. — О, Боже, мистер Трентон, как тут холодно. Пожалуйста, не уходите.

Я не знал, что я должен делать. С минуту я держал ее за руку, но наверняка она ничего не чувствовала. Я отпустил ее руку.

— Миссис Саймонс, я должен позвонить в «скорую помощь», — настойчиво повторил я. — Где тут телефон? Есть на втором этаже телефон?

— Только не уходите. Прошу вас, побудьте здесь со мной. Он может вернуться.

— Кто может сюда вернуться? Кто здесь был, миссис Саймонс?

— Только не уходите, — прошептала она. Ее веки уже начали дрожать, посылая последние безнадежные сигналы в исчезающий перед ней мир. В темноте я различил белки ее глаз. — Останьтесь. Защитите меня от него.

— Но кто же здесь был, миссис Саймонс? — спросил я ее. — Вы должны мне все сказать. Это важно. Это был Эдгар? Это был ваш муж? Просто кивните, если здесь был ваш муж. Вы можете кивнуть?

Она закрыла глаза. Она дышала медленно и с трудом. Из ее горла вырывался хрип. Я знал, что должен вызвать «скорую помощь», но я также знал, что это не поможет. Было уже чересчур поздно.

Она умерла, не сказав больше ничего. Последнее дыхание вырвалось из ее легких долгим протяжным вздохом. Я с минуту посмотрел на нее, а потом встал. Стекло захрустело под моими ногами.

Собственно, мне вообще не нужно было спрашивать ее, появлялся ли сегодня Эдгар в этой комнате. Я знал, что это был он. Так же, как и призрак, появлявшийся на моих качелях, наверняка был призраком Джейн. Умершие возвращались, чтобы преследовать живых, которые их когда-то любили.

И я знал еще больше. С ужасом я отдал себе отчет в том, что эти призраки вовсе не были безвредной формой электричества. Эти призраки могли совершать ужасные, непонятные преступления. Могли и хотели.

Я нашел телефон на столике в холле. Я поднял трубку и глухо сказал:

— Прошу соединить с отделением полиции. Да, это срочно.

10

Сержант открыл дверь камеры, и Уолтер Бедфорд поспешно влетел туда, слишком быстро для тесного помещения. Он задержался, посмотрел на меня и чуть заметно покачал головой, как будто удивленный моим видом.

— Джон?

— Спасибо, что пришли, Уолтер, — сказал я. — Я благодарен вам.

— Вроде бы ты убил эту женщину? — бросил Уолтер. Он не положил папку.

— Да, она была убита. Но не мной.

Уолтер повернулся к сержанту, который привел его.

— Нет ли здесь места, где можно было бы спокойно поговорить?

Сержант немного помялся в нерешительности и наконец сказал:

— Лады, на другой стороне коридора есть комната для допросов. Но, сами понимаете, я должен буду оставить дверь открытой.

— Это не мешает, — уверил его мистер Бедфорд. — Проведите нас туда.

Сержант впустил нас в комнату с бледно-зелеными стенами, с обшарпанным столом и двумя складными стульями. На столе стояла переполненная пепельница, а вся комната просмердела старым табачным дымом.

— Нельзя ли открыть окно? — обратился мистер Бедфорд к сержанту, но полицейский только улыбнулся и покачал головой.

Мы сели друг против друга. Мистер Бедфорд открыл папку, вынул желтую стопку бумаги и снял колпачок с дорогой перьевой авторучки. Вверху он отметил дату, подчеркнул ее, затем написал «Дж. Трентон. Убийство». За дверями полицейский громко высморкался.

— Ты можешь мне сказать, что ты делал в доме этой женщины? — спросил мистер Бедфорд.

— Зашел повидаться. Хотел с ней поговорить.

— Согласно заявлению полиции, ты вошел в дом через окошко в подвал. Ты всегда именно так наносишь визиты?

— Я звонил в дверь, но никто не открывал.

— Если никто не открывает на звонок, то это обычно значит, что никого нет дома. Почему же ты не ушел?

— Я хотел уйти, но увидел чье-то лицо в окне на втором этаже. Лицо мужчины.

Уолтер Бедфорд записал: «лицо мужчины». Потом приступил к дальнейшим расспросам:

— Был ли этот кто-то тем, кого ты знал?

— Это был кто-то, о ком я только слышал.

— Не понимаю.

— Все очень просто, — объяснил я, — раньше этим же вечером миссис Саймонс подвезла меня из лавки в Грейнитхед и рассказала мне о нем.

— Она его описала?

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь, что это был тот самый мужчина — тот, которого ты видел в окне?

— Но ведь это должен был быть он. Ведь он же не был обычным человеком.

— Что это значит: «не был обычным человеком»? А кем же он был?

Я поднял руки вверх.

— Уолтер, — сказал я. — Ты допрашиваешь меня таким образом, что мне на самом деле очень трудно объяснить все, что произошло.

— Джон, — ответил мистер Бедфорд. — Я допрашиваю тебя так, как тебя будет допрашивать окружной прокурор. Если ты не можешь объяснить, что произошло, когда я задаю тебе простые вопросы, то, предупреждаю заранее, на допросе у прокурора у тебя будут очень даже серьезные хлопоты.

— Понимаю, Уолтер. Но сейчас я нуждаюсь в твоей помощи, а если я не расскажу тебе все по порядку, ты не сможешь мне помочь. Ты спрашиваешь меня только о фактах, но одних фактов здесь недостаточно.

Мистер Бедфорд скривился, но потом пожал плечами и отложил ручку.

— Ну хорошо, — уступил он. — Расскажи мне все по порядку. Только помни, что мы должны будем подогнать твои показания к общепринятым методам допроса в суде, иначе ты проиграешь, независимо от того, виновен ты или нет. Такие вот дела.

— Считаешь, я виноват?

По губам мистера Бедфорда пробежала легкая, но заметная судорога.

— Тебя нашли одного в неосвещенном доме с убитой женщиной. Раньше в этот же вечер несколько человек видело тебя с ней в автомобиле, а у полиции еще есть свидетели, которые утверждают, что ты был очень взволнован, прежде чем пошел к ней. Один из них сказал, что ты был «беспокоен и расстроен, будто что-то тебя мучило».

— Честнейший старина Кейт Рид, — с горечью проворчал я.

— Таковы факты, Джон. Неоспоримые факты. Нужно смотреть правде в глаза. Естественно, уж раз ты утверждаешь, что невиновен, я верю тебе, но, может лучше было бы признаться, чтобы избавить себя от нескольких лишних лет в тюрьме. Роджер Адамс человек рассудительный, с ним можно всегда поторговаться. Или ты даже можешь свалить все на невменяемость.