А. Мурэт - Королева Виктория — охотница на демонов

— Хорошо, — сказал он с ровной интонацией (немецкой интонацией, столь родной и любимой ею), — если Вы простите мне мою дерзость, — она кивнула, улыбаясь, — то я выскажу свое мнение: это долг монарха, чтобы обрел свой голос простолюдин, существо низкого происхождения, рабочий человек, ибо если это не сделает король — или королева, — то тогда кто?

— Не спорю, — согласилась она.

— В Англии промышленность растет, и приток рабочих означает, что они стремятся вырваться из ужасающей нищеты в деревне, — она вновь кивнула, на этот раз без какой-либо насмешки, напротив, крайне заинтересованно, — и они перебираются в города, где находят условия такие же плохие и даже еще хуже, поскольку никто не заботится о том, где им жить…

Он прервался на полуслове.

— И?.. — подбодрила она.

— Ваше Величество… — сказал он.

— Пожалуйста, Альберт, вы можете звать меня Викторией.

— Спасибо, — слегка кивнул он. — Виктория, мы должны построить этим людям жилища, иначе они так и будут жить в грязи. Если они живут так, а мы… — он показал на дворцовые здания, — вот так, тогда вскоре, быть может, придется ждать уже не парочки камней, брошенных в окна дворца.

Да, она привыкла считать его скучным, но ведь тогда она была еще девочкой. А сейчас она женщина, королева. Когда-то, давным-давно, она пообещала себе: «Я буду хорошей королевой». И если даже и сейчас еще она слишком молода и неопытна, чтобы быть хорошей настолько, насколько ей порой хочется, то не беда — есть кто-то, способный ей помочь: стоящий мужчина. «Я буду хорошей королевой, — думалось ей. — Я могу быть хорошей королевой, если ты будешь рядом».

Виктория навсегда запомнила мгновение, в которое она решила, что попросит Альберта стать ее супругом. Ее спутником жизни. Ее единственной настоящей любовью. Это было именно в ту минуту.

XIII

― Принц Альберт на месте, — сказал демон, которого в царстве тьмы знали как Ферзе, потомка Ваала, — все великолепно.

В человеческом мире его знали как короля Леопольда I, правителя Бельгии.

Он восседал во главе стола, перед ним стояла тарелочка с остатками его любимой закуски из рыбьих костей. Он ел их жареными, хрустящими; это придавало им, по его мнению, роскошную ломкость, так что он загребал их горстями и кидал прямо в глотку.

Хрум, хрум, хрум.

Когда он ел, то зубы его казались подвижными, они чуть вытягивались и заострялись; вся его физиономия на самом деле постоянно менялась, сморщиваясь и расправляясь, что напоминало оптический эффект: человеческий облик едва успевал проявить себя, как его тут же сменяло подлинное существо. Рядом с ним сидел барон Стокмар — смертный, который вот уже с десяток лет был ему верным слугой; но его до сих пор завораживало, насколько близко демоническое подступало к поверхности того, что все остальные знали в качестве Леопольда — гениального, благодушного короля Леопольда, старшего в династии Саксен-Кобург. Кто в действительности был главой самого мощного демонического клана, пока еще действовавшего в земном мире: потомки Ваала, которому Князем тьмы было велено оставаться на земле и творить зло.

Шли века, и потомство сильнейшего демона так и поступало, постепенно проникая в королевские дома Европы.

— Сожалею, Стокмар, вас не смущает лицезрение моего истинного облика? — спросил демон, всегда интересовавшийся чувствами смертных. Барон Стокмар был привычен к этому, но все-таки. Смертным не предназначалось смотреть на демонов. Это делало их безумными.

— Все нормально, мой господин, — заверил его Стокмар.

— Это так напрягает, Стокмар, — удерживать человеческий облик, — пожаловался Леопольд, не переставая жевать, затем что-то отцепил от своих зубов и бросил на тарелку. «Завидую полукровкам. У них нет таких проблем. Им не нужно удовлетворять аппетит, — он указал на рыбьи кости, — они могут запросто находиться среди людей. И лицо у них свое собственное».

— У них другие проблемы, мой господин, — напомнил барон.

— Из-за того, что они наполовину люди, — закричал Леопольд, на секунду выпустив на волю свое собственное лицо, и Стокмар смог ухватить его целиком: желтовато-серая кожа, красные сверкающие глаза, крючковатый нос, заостренные зубы. «Но людей так легко подкупить, барон, — вы сами тому свидетельство. И Конрой, давно перешедший на нашу сторону, хотя он и начинает меня беспокоить».

— Как сказать, может быть, и не все из людей, — вернулся к началу фразы Стокмар, — и даже не все полукровки. Прежде всего имеет значение вопрос, касающийся принца, — способен ли он принять свою судьбу.

— Его судьба — дать мужского потомка трону. Вот и все, — сказал Леопольд, — того, кто продолжит наследственную ветвь Ваала. Пока он не сделает это, его внутренний конфликт должен оставаться его личными проблемами.

— Пока он не сделает, — сказал Стокмар.

— Время покажет, — ответил Леопольд.

В этот момент дверь в комнату открылась, пропуская еще двоих посетителей: они вошли и заняли свои места — герцогиня Кентская, мать королевы и сестра Леопольда, некогда сильный демон наподобие брата, однако с тех пор утративший многое и опиравшийся на своего помощника-смертного, который и был вторым из новоприбывших — сэр Джон Конрой.

Высокомерный выскочка. Леопольд терпеть его не мог.

— Я так понимаю, дела с королевским романом идут неплохо, — сказал Леопольд после обмена приветствиями.

Конрой ответил вместо герцогини. «Царственные голубки чудно воркуют, — сказал он. — Дневник Виктории переполнен амурными переживаниями в адрес принца. Она у него в плену. Влюблена по уши».

— Хорошо, очень хорошо, — кивнул Леопольд. — Когда можно ждать предложения?

— Скорее раньше, чем позже, — сказал Конрой с улыбкой, — ибо есть уверенность, что она намеревается это сделать. Единственным препятствием может быть…

— Мельбурн?

— Вроде бы.

Конрой дернулся, когда Леопольд в раздражении на секунду выпустил наружу свой облик демона, — секундного образа было достаточно, чтобы любого смертного бросить в дрожь.

— Мельбурн подозревает? — спросил Леопольд.

— Если Мельбурн что и подозревает, так это меня в качестве демона при дворе, — сказал Конрой. — Восхитительный образчик дезинформации, уверен, вы согласитесь с этим.

— На самом деле все не так, — буркнул Стокмар, не испытывавший расположения к другому прислужнику-смертному, впрочем, это было у них взаимно. — Самой восхитительной линией поведения был бы такой результат, если бы в Корпусе защитников не подозревали бы вообще ни о чем. Из-за ваших неумных и беспрестанных попыток усилить свое влияние они насторожились насчет нашего присутствия у них под носом.