Виктор Куликов - Первый из первых или Дорога с Лысой горы

Впрочем, от первого замголовы у половины города животы болели.

— Наконец-то! — Бармалеич увлек Дикообразцева в глубь холла, подальше от оживленного пути от двери к лифту и лестнице. — Я тебя заждался!.. Ну рассказывай, как он? что?

Не ожидавший подобной встречи Дикообразцев спросил:

— Кто?

Кислючий вытаращился на него и засопел недовольно:

— Как это кто? Имп, разумеется! Ты ведь с ним на «мерседесе» катался? — Кислючий считал верхом демократизма то, что он обращался ко всем, за исключением самого городского головы, на «ты».

А вы как узнали? — окончательно вывел его из зыбкого равновесия Дикообразцев.

Замголовы аж подпрыгнул. Экая бестолковость!

— Да как же я мог не узнать?! Нам из Москвы, из Кремля, специальный факс прислали о том, что Главный сам назначил этого Импа президентом фестиваля. Пред ставляешь, какое этому значение придается, если таким вопросом занимается глава государства!.. В том же факсе было сказано, что первым делом Имп встретится с тобой и обсудит все детали… Ну я, как факс поступил, так сразу к тебе, сюда, хотел проинструктировать, чтобы ты из американца деньжат побольше выжал. А мне говорят, ты уехал на импортном «мерседесе». С кем уехал, никто не знает. Но что тут, собственно, знать? Все и так ясно.

Поэтому прекрати прикидываться, время для шуток неподходящее, и выкладывай все…

Конечно, рассказывать надо было. Однако — что? Дикообразцев и представить не мог.

Не признаваться же в самом деле, что он не помнил, о чем шла речь во время поездки на лимузине! Забавно…

Ответ проявился у Дикообразцева в голове сам собою. И Александр Александрович заговорил голосом многозначительным и таинственным:

— Если в двух словах, то американец оказался вполне нормальным, я бы даже сказал, вполне нашим мужиком.

Не выпендривается, без гонора и вроде бы с головой.

Все, что его интересовало, мы обсудили, и он остался доволен. Претензий у него к нам никаких. Так, мелкие пожелания. Что касается денег, — Дикообразцев накло нился к замголове, — то он сказал, что готов инвестиро вать столько, сколько нам потребуется. Он, мол, наме рен обосноваться в Твери надолго.

У Кислючего отлегло. Ему стало так хорошо, словно карманы его уже распухли от буржуазных купюр.

— Серьезно? — на всякий случай переспросил он.

— Абсолютно! — заверил Дикообразцев. Он и сам верил всему, что сказал.

Замголовы заозирался, словно кто-то мог подслушать их разговор:

— Ты об этом особо не распространяйся, понял? — Кислючий понизил голос. — Ни-ко-му! Надо как следует обмозговать, куда в первую очередь следует направить его инвестиции. Чтобы не прогадать. С наибольшей пользой для города!

Кислючий задумался… Зарплату руководящим сотрудникам управы поднять надо? Надо. Мебель в кабинетах уже месяц как не меняли? Поменяем. Автопарк управы требует обновления… Да мало ли неотложных дел! Ладно, решим.

Взгляд замголовы вернулся из заоблачных далей к Дикообразцеву:

— Значит, так… Импа этого я пока полностью пору чаю тебе. Выжми из него все, что только сможешь. И помни, жители нашего города смотрят на тебя с наде ждой!.. Ну а уж всей московской братией мы займемся сами.

От недоброго предчувствия Дикообразцеву сделалось кисло:

— Какой еще московской братией?

Дело в том, что никем из имеющих отношение к фестивалю городские власти заниматься не собирались, перепоручив их исполнительной дирекции. Она проводит фестиваль? Вот пусть и крутится! Или, как сформулировал голова городской управы, «пусть управляет всем спектром палитры фестивальных проблем». От минеральной воды на банкеты до приема гостей и участников.

И вдруг Кислючий заявляет, что займется какой-то московской братией. С чего это вдруг? Что за братией?

— Да ты что, Сан Саныч, не в курсе? — не поверил замголовы. — К нам с минуты на минуту нагрянет целая толпа депутатов, министров и еще черт знает кого, а ты, исполнительный директор, не в курсе?

К Дикообразцеву вернулись хладнокровие и спокойствие. Он чувствовал себя так, словно сказанное Кислю-чим новостью для него не было:

— А-а-а, вы про них? Конечно, заниматься такими гостями должна управа.

— Естественно! — Кислючий расправил плечи, как орел расправляет крылья перед тем, как сорвется с обрыва… Ему не нравилось, что Девелиш Имп как бы возвысил Дикообразцева, встретившись в первую очередь с ним. Слишком жирно для Сан Саныча. Но ничего… — Вот я и пошел заниматься ими. А ты двигай фестиваль. До скорого!

И Кислючий заторопился к парадному входу.

Пробурчав несколько не самых ласковых слов в адрес Кислючего, Дикообразцев поднялся к себе в кабинет и расположился за рабочим столом.

Расположился и сам себе не поверил.

Если он правильно помнил, то, направляясь встречать сэра Девелиша Импа, оставил на столе полнейший бардак, кучу неподписанных и необработанных бумаг. Очень важных. А сейчас…

Арифметический порядок на столе волей-неволей наталкивал на мерзкую мысль, что кто-то, пока неустановленный, рылся в его бумагах, хозяйничал здесь без него и до чего дохозяйничался, неизвестно.

А вдруг что-то пропало? А если…

Милицию, надо вызвать милицию! Пусть разберутся, пусть найдут и установят этого пока неизвестного.

Дикообразцев схватился за телефон, но вместо гудка услышал в трубке разудалое пенье цыган, визги скрипок, бренчанье гитар.

Что такое?.. Бред!

Бред не бред, а, пожалуйста, — трубка пела и чуть не плясала.

Александр Александрович не знал, что и делать.

Выручил его Поцелуев, довольный голос которого, перекрывая и цыган, и гитары, и скрипки, ударил в ухо Дикообразцеву из трубки:

— Александр Александрович, дорогой, это я! Узнае те?

Дикообразцев молчал.

— Вы слушаете меня, Александр Александрович? Слушаете?

— Слушаю.

Очень хорошо! Вы бросьте эту затею с милицией. Не надо ее вызывать. И вообще никого вызывать не надо… Это я с вашими бумагами работал. И честное слово, поработал неплохо. Все, что вы не подписали, подписал. Только два счета за работу, которую не сделали, вернул. В коммунхоз и фирме «Фраере». Последняя требовала с исполнительной дирекции двадцать два миллиона за, якобы, марочный массандровский мускат, поставленный ею для фестиваля, хотя на самом деле эта же самая фирма делает сей неведомый виноделам напиток в Рязанской области, в деревне Красные нехристи, по три железнодорожных цистерны в день, а разливает в Химках, в цехе, который арендует у местного завода фосфатных удобрений. А потому запах напитка, который фирма «Фраере» по наивности называет массандровским мускатом, хорошо знаком не виноделам, а крестьянам нечерноземной зоны, которые с помощью химкинских Удобрений загубили не одну сотню и без того не слишком плодородной почвы… В общем, я решил, что «Фраерсу» платить не за что… Кроме того, я подготовил вам списки на банкеты, о которых вы так волновались. Они лежат в красной папке справа от вас. Видите папку? Дикообразцев покосился на папку: