Дэвид Веллингтон - Девяносто девять гробов

Он перевел взгляд с карты и улыбнулся Кэкстон.

— В прошлом году мы отчитались по сорока пяти насильственным преступлениям. И среди них ни одного убийства.

— Ни одного? — переспросила Кэкстон, слегка ошалев. — У вас ни одного убийства за прошлый год?

Даже в самом сонном медвежьем углу обычно находилась пара забитых женщин, прикончивших своих мужей, или детишек, игравших с оружием и застреливших друг друга. Потом, если вдуматься, были и летальные исходы в дорожных происшествиях. В эру дорожного безумия все больше и больше людей понимают, что трехтонный внедорожник превращается в мощнейшее орудие убийства.

Но Висенте покачал головой.

— Это один из самых спокойных городов Пенсильвании. Мы этим гордимся и хотим, чтобы он оставался таким же. Мои люди не подготовлены, чтобы отвечать на то, что произошло прошлой ночью. Нам пришлось скачивать из компьютера соответствующие формуляры, чтобы отчитаться о гибели при исполнении, ибо ни одного не оказалось под рукой. Офицер Кэкстон, вы скажете нам, что делать, договорились? Вы скажете нам, как сохранить наших людей в безопасности.

Кэкстон откинулась в кресле и глубоко вздохнула.

— У меня не было времени подготовить официальный план действий, — ответила она.

Висенте приподнял руки на дюйм-другой от стола и снова опустил их.

— Я приму и ваши лучшие наработки.

Лора кивнула и стала думать. Ее ведь этому учили. Она год изучала криминалистику.

— Ладно. Ну, начнем с поисков места, где он спит. Вампиры не просто не любят солнечный свет. Он в буквальном смысле не могут выбраться из своих гробов, пока солнце не сядет. А у этого даже гроба нет — он пытался украсть один прошлой ночью, но я разрушила, к чертям, его план. Он может спать в бочке и даже в мусорном баке, если придется, но ему нужно какое-нибудь темное и замкнутое пространство. Если мы сможем обнаружить, где он сейчас, мы сможем вытащить его сердце, и все будет кончено без дальнейшего насилия.

— Вы полагаете, это и есть вероятный сценарий? — спросил Висенте, светлея взглядом.

— К сожалению, нет. Слишком много мест, где он мог бы спрятаться, а у нас недостаточно человеческих ресурсов, чтобы обыскать сегодня весь город. Через пару часов уже стемнеет. Вампиру сегодня ночью потребуется кровь — он выглядел изможденным, а они ведь хуже, чем наркоманы, им кровь нужна так же, как нам кислород. Если… когда… он атакует кого-нибудь, мы должны знать об этом, чтобы немедленно среагировать. Поэтому нам надо разослать ориентировку. Я могу составить фоторобот, чтобы ваши ребята знали, на что он похож, но он настолько бросается в глаза, что люди его наверняка и так узнают. И когда это произойдет, мне немедленно должны позвонить.

— Я не хочу просто сидеть и ждать, пока кто-нибудь погибнет, — ответил Висенте. — И людям вокруг это не понравится.

— Нет, конечно же нет, — ответила Кэкстон, облизнув губы.

Во рту пересохло. Она никогда раньше не боролась с вампирами, но она была единственной, кто знал, как это делать. И ей приходилось постоянно напоминать себе об этом.

— Во всех машинах, которые мы сможем вывести на улицы, должно быть по двое полицейских и достаточно огнестрельного оружия, чтобы сдержать вампира. В нескольких милях отсюда расположены казармы полиции штата, еще один в Арендтсвилле. Вы можете запросить, чтобы сюда прислали всех свободных людей. Мы обыщем каждую тень, каждый закоулок. Может быть, нам повезет. Еще я бы хотела открыть официальное расследование, посмотрим, что мы сможем узнать об этом парне.

С этого и надо было начинать, поняла она. Это и должно было быть ее первым предложением. Висенте уловил ее сомнение; она могла увидеть это в его глазах. Она уже успела сделать ошибку.

Что бы сделал Аркли? Насколько легче было тогда, когда он нес всю ответственность, а она просто выполняла его приказы. Ей пришлось напомнить себе, что ее и этому учили.

— Есть кое-кто, с кем мне нужно переговорить, — профессор этого колледжа.

Лора вытащила блокнот и открыла первую страницу.

— Профессор Гейстдорфер с… э-э-э… факультета исследования эпохи Гражданской войны.

— Серый Волк? — воскликнул Висенте.

— Вы знаете его?

Шеф полиции рассмеялся, но потом прикрыл рот.

— Я выпускник колледжа. Выпуск девяносто первого. Здесь все его знают. Но как он может быть связан со всем этим?

— Он был первым, кто вошел в могильник, — ответила Кэкстон.

Когда Висенте недоуменно нахмурился, она почувствовала, словно ее сердце на миг остановилось. Шеф даже не знал, с чего все это началось. Вкратце она поведала ему о находке Аркли и исследовании, которое она сделала в пещере, и о сотне гробов.

— Но… но мы же не увидим больше этих тварей, правда? — проблеял он, когда Кэкстон закончила.

Глаза его были распахнуты очень широко, а челюсть отвисла. Он был страшно напуган.

Ну, похоже, ему бы это и не помешало, подумала она. Может, это заставило бы его быть начеку. Но если Висенте будет так бояться, он не сможет действовать. А он был ей нужен.

— Все сердца отсутствуют. Это означает, что вампиры мертвы. Так что будем надеяться, что больше одного мы не увидим. Но и его более чем достаточно. У вас есть кто-нибудь, кто может устроить мне встречу с профессором?

— Да, — ответил он, — конечно.

Он достал из стола упаковку жевательной резинки и вытащил одну пластинку. Еще одну он предложил ей, и она с радостью ее взяла.

— Я позабочусь, чтобы он увиделся с вами сразу после пресс-конференции.

Рука Кэкстон замерла на полпути ко рту.

— Какой еще пресс-конференции?

26

Наконец бунтовщики уехали, и я вздохнул свободнее.

Нога, другая, рука, другая, и вот стрелок отцепился от своего насеста. Он спрыгнул на землю как можно тише и присел на корточки рядом с моим убежищем. Это был худой и долговязый человек вроде нашего главнокомандующего, даже повыше. Он показался мне семи футов ростом и тощим, как хворостина. Он протянул морщинистую руку, и я с благодарностью пожал ее.

— Алва Грист, — прошептал я.

— Рудольф Сторроу из Индианы.

Он перекинул винтовку через плечо, словно лодочник, махнувший веслом. Я разглядел, что в кобуре на поясе он носил обрез, там же, где офицеры носят пистолет. На другой стороне, где принято носить саблю, у него был индейский топорик на длинной рукояти, который иногда называют томагавком. Я был ужасно рад, что стрелок на моей стороне.

— Слушай, Грист, тут два человека идут в нашу сторону пешком, бегут по тем же следам, что и ты. Они стараются не шуметь, только не больно-то у них это выходит. Твои?