Людмила Белякова - Смерть на кончике пера

Женщина недоверчиво смотрела Андрею в лицо:

– А что вам от него надо?

– Хотим узнать, как он дожил до жизни такой.

– Да, да! – вдруг яростно завелась тетка. – Надо, давно надо! Такой разврат – у него одна жена в Москве, другая в деревне, третья на ферме. И у всех от него дети… Он еще школу открыл – чтобы разврату сирот учить. Мы уж куда только не писали – даже не отвечают!

– А что вы писали? – поинтересовался Андрей.

– Чтобы его со всем его кагалом от нас выселили.

– И чего говорят?

– Говорят – его право. Земля его, дом его, женщины с ним добровольно живут.

– Где его жена живет?

– А зачем вам?

– Ну, надо же и с ней побеседовать.

Тетка все так же недоверчиво смотрела на него, молчала, пожевывая губами.

– Это третий дом отсюда.

Когда отъезжали, Андрей в зеркало видел, как собеседница глядела им вслед.

– На месяц вперед деревня обсуждать будет, – усмехнулся Костик. – Домик хороший у этой жены номер два.

В окошке дернулась белая занавеска, на крылечко выглянула молодая женщина, здорово располневшая, в цветастом платье до полу. На грудь из-под косынки вылезла толстая золотистая коса. Таких, славянского вида, женщин здесь было мало – эти места прикрывали подходы к Москве во времена татарского нашествия, и, как печальное следствие, Тамарин круглолицый и кареглазый тип был представлен куда шире.

Анна К. была такой же истинно русской красавицей.

– Добрый день, вы Галина? Мы из «Крестьянской газеты».

Она поджала губы, вскинула голову.

– Соседи опять написали?

– Да, если честно. Но мы к вам с вполне дружескими чувствами. Просто хотим рассказать о вашем образе жизни. В дом пригласите?

Женщина пожала плечами, отступила внутрь, давая ему пройти.

– Вы сами посудите – мы ото всех далеко, в район съездить – и то проблема. Из молодых ребят, что из армии сюда вернулись, все пьяницы-наркоманы, а кто поприличнее, в городе устроились, там себе невест нашли. Замуж идти не за кого. А Сергей Николаевич – хоть и в возрасте, но такой уважительный, культурный, что и мама моя согласилась. Вот и стали мы с ним жить. Не просто так, как сейчас многие, – венчаться ездили в Рязань.

– Как же вас, Галя, обвенчали без свидетельства из ЗАГСа?

– Теперь венчают. Он меня всем обеспечивает, в Москву возит за покупками.

– И что входит в ваши обязанности как жены?

– Да как обычно – чего все мужья хотят… Чтобы ребенок был присмотрен, дом в порядке. Я же не работаю, только этим занимаюсь. Чтобы его только в платье встречала и косу не резала. А я и сама не хочу.

У Гали пробыли час, сфотографировали ее с мальчиком на руках, поехали в цитадель христианской полигамии – фермерское хозяйство НовоНикольское.

Хутор, или, как называли в этих местах, выселки, находился километрах в трех по грунтовке.

Хозяйство было обнесено добротным забором из рабицы, за металлическими воротами вопросительно погавкивал на пришельцев кудлатый пес.

– Нам бы Сергея Николаевича, – кивнул Андрей парнишке лет двенадцати, в длинной светлой рубахе ниже колен под спортивной курткой.

– Вы не из налоговой инспекции? – подозрительно осведомился мальчик.

– Нет, мы с дружескими намерениями. Визитку передай.

Минут через десять паренек вернулся в сопровождении мужчины с окладистой русой бородой, аккуратно подстриженной, также в длинной светлой рубахе под кожаной косухой. Галя сказала, что ему за сорок, но даже с бородой местный султан казался совсем молодым вследствие здорового румянца и довольной, широкой улыбки.

– А я счастлив, счастлив! Мужчина может иметь столько жен, сколько способен содержать. Я три раза женился, и все три раза по взаимной любви. Конечно, на девственницах… И дети у нас любимые и желанные.

– И как они к этому относятся, три жены?

– Нормально… Вы же с Галей разговаривали… И Олеся вам то же скажет, я ее ни в чем не ограничиваю. Лучше один хороший муж на троих, чем ни одного. Я по первому образованию социальный психолог, проблему знаю. У нас по статистике только один мужик из двенадцати-пятнадцати способен содержать семью из четырех человек – какая тут моногамия, точнее, моногиния? Вот я и взял на себя обязанности мужчин, которые не способны выполнять естественные функции. Разве плохо?

Прошлись по территории, осмотрели «лицей», в котором социальный психолог обучал детишек разного возраста Слову Божию. На ферме новоявленный султан разводил нутрий.

– Скоро окот у них, все будем заняты.

– И жены ваши здесь работают?

– Есть время – работают, нет – нет. Бомжей нанимаю. Хоть под забором не валяются и сыты. Но в дом не пускаю, детей от заразы берегу. Односельчане из принципа у меня не работают – лучше бутылки по поездам собирать будут или голодать. Но это их дело. Я никого не неволю – ни жен, ни работников. У меня свобода!

Никольский развел руками, на его лице играла расслабленно-восторженная улыбка.

«А ведь он и вправду счастлив. Редкое по нашей жизни явление», – чуть завистливо подумал Андрей.

– А как же ваша московская жена? – поинтересовался, вернувшись вслед за хозяином в дом, где их ждал обед.

– Она у меня на три зимних месяца – когда я в университете лекции читаю. Говорит, ей этого хватает. Я зову ее сюда на лето, она не хочет. Вот старший сын бывает.

– Еще раз жениться не планируете? – поинтересовался Костик, вожделенно вдыхая борщовый аромат.

– Не планирую, но и не исключаю, – веско произнес Никольский. – Я всех трех жен предупредил, что это возможно. Но мне трудно найти невесту – с моими-то вкусами и требованиями.

– А какие требования вы предъявляете к избраннице?

– В невесте ценю невинность, в жене верность, в матери – плодовитость. Жены мои рожают дома, в роддом – ни ногой. Я вот у матери один, потому что моя мать побоялась в советский роддом второй раз идти. Я сам у своих детей пуповину перерезал. Крестил, правда, батюшка.

На память идейный многоженец подарил книжицу своих стихов и по банке меда каждому.

В пятницу утром Андрей в охотку, смачно дорисовывал панораму мужского рая на одну персону.

«Линчуют меня его соседи! Скинутся по полтиннику, лишнюю бутылку не купят, а меня закажут!»

– Ну, ты сегодня разработался! – заметила Валя.

– Тема волнующая, – хмыкнул Андрей не отрываясь.

Главного не было. Он распечатал статью, положил ему на стол и пошел выкупать заказанный накануне тур в Египет. Лететь надо было во вторник днем.

Глубоко ночью с пятницы на субботу Андрей очнулся от вязкого, тяжелого сна. Дом содрогался под потоками сильного ливня. К утру дождь перешел в вялотекущую стадию, и, пользуясь официальным выходным, Андрей отправился по магазинам.