Вампиры: Когда ночь сменяет день. Книга 1 (СИ) - Тигиева Ирина

Винсент сделал испуганное лицо и закрыл руками уши.

- Как, ты знаешь меня настолько плохо? И два часа знакомства не значат для тебя ровным счётом ничего?

Его гримаса меня рассмешила, и это было только начало. Винсент оказался очень забавным собеседником. И меня восхищала лёгкость, с какой он относился к жизни и её трудностям. Пережив около трёх лет назад автомобильную аварию, которая едва не сделала его инвалидом, Винсент рассказывал о ней в таких выражениях, что я не могла удержаться от смеха. Кроме того, он был безукоризненно воспитан и, несмотря на кажущееся легкомыслие и подкупающую доброжелательность, явно знал себе цену – это сразу обращало на себя внимание. Смешивая коктейль, он болтал без умолку – о себе, о своей семье и друзьях, и, вручив мне стакан с зеленовато-жёлтой жидкостью, не без гордости заявил:

- Вот и мой знаменитый коктейль. Называется "Alavensán". Если произнести быстро, получается почти по-французски.

- Что означает –…?- я с сомнением посмотрела на цвет жидкости.

- "А-ля-Венсáн" – моё имя на французский манер. Попробуй его, наконец. Неужели думаешь, я стал бы им хвалиться, не имея на то серьёзных оснований?

Я отпила несколько глотков. Коктейль оказался в самом деле неплохим, и я вынесла вердикт:

- Что же, Винсент, похоже, твой пиджак избежит дальнейшего поругания.

Он чарующе улыбнулся.

- Зови меня Винс,- и тут же без перехода спросил:

- А чем занимаешься ты?

Закашлявшись от неожиданности, я вкратце рассказала о своей жизни до появления в ней Арента и Доминика, очень надеясь, что вопроса о планах на будущее не последует. Винсент внимательно меня выслушал и сдвинул брови.

- Ты ни слова не сказала о твоём кузене. Вы часто общаетесь?

- В последнее время – да,- неохотно призналась я.

- Лив говорила, он родился во Франции и перебрался сюда недавно. Почему? Из-за тебя?

Тут к нам очень удачно подошёл Джек, и разговор переключился на более нейтральные темы. Вообще, ночь прошла незаметно и даже приятно. Почти всё время я провела в обществе Винсента, иногда к нам присоединялся кто-то из его друзей, но ни Ливия, ни Доминик нас ни разу не потревожили. Только незадолго до рассвета Доминик возник рядом и, жестом хозяина положив мне руку на плечо, любезно улыбнулся Винсенту.

- Сожалею, друг мой, но, боюсь, что вынужден лишить тебя общества моей кузины.

Винсент пытливо покосился на меня и возразил:

- Можешь ехать. Твою кузину я отвезу куда и когда она скажет.

Улыбка Доминика начала источать яд.

- Не в традициях нашей семьи оставлять кого-либо из её членов на попечение посторонних. А моя кузина мне до смешного дорога, если ты ещё не заметил.

- Что ты, это так бросается в глаза!- не удержалась я, но, перехватив его взгляд, поспешно добавила:

- Спасибо за предложение, Винс, но нам и правда пора. Я страшно устала, едва держусь на ногах.

Винсент пожал плечами и, бросив "Созвонимся!", направился к оживлённо беседовавшим Эмили и Джеку, не удостоив Доминика и взглядом. Доминик, ехидно ухмыляясь, посмотрел ему вслед и процитировал:

- "Наш славный друг в крови своей

услышал властный голос фей".[2]

Забравшись в «Феррари», он по своему обыкновению врубил музыку на полную громкость, но я её сразу выключила. Он скосил на меня удивлённый взгляд.

- Почему Арент не прикончит тебя, как того татуированного волкодава в ночном клубе?- без церемоний спросила я.

- Может, потому что я – не тот татуированный волкодав из ночного клуба.

- И в чём разница?

- Полагаю, вопрос – риторичекий.

- Почему он не обратит тебя в пыль?

Доминик состроил снисходительную гримасу.

- Потому что не может. По той же причине, по какой я не могу обратить в пыль его.

- Хочешь сказать, убить вас действительно невозможно?

- Общая кровь, моя дорогая,- проигнорировал мой вопрос Доминик.- Во мне, как и в нём, течёт кровь первого из бессмертных. Она переходит к обращаемому с кровью обращающего как часть ритуала с целью избежать взаимного уничтожения бессмертных бессмертными. Kак видишь, предосторожность не была излишней.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Как часть ритуала,- повторила я.- Значит, не кровь вампира делает ему подобным?

- Нет. Это лишь что-то вроде посвящения.

- А моя кровь, что влилась в твои вены? Она тоже тебя во что-то "посвящает"? Кроме того, что я не могу поднять на тебя руку.

Доминик глумливо рассмеялся, в желтоватых глазах мелькнула издёвка.

- Не будь я защищён таким образом, трудно даже вообразить, какой опасности бы подвергался, находясь с тобой рядом!

Я лишь жёлчно усмехнулась.

- Влившись в мои вены, твоя кровь установила между нами нерушимую связь,- небрежно продолжил Доминик.- Я чувствую твоё присутствие, где бы ты ни была, и в любой момент могу оказаться там же, где и ты. Разумеется, пока мы оба находимся на ночной стороне суток.

- Теперь точно можно сказать, что на меня снизошло благословение. Но вернёмся к посвящениям. Ливия ведь не знает, кто ты?

- Как ты догадалась?

- Никогда не думал обратить её?

- Теперь это уже не имеет значения, не так ли?

- Я видела вас вместе,- упрямо возразила я.- Конечно, ты не испытываешь к ней сердечной привязанности – на подобное ты явно не был способен и будучи человеком – но она в любом случае вызывает у тебя более положительные эмоции, чем я. Меня ведь ты ненавидишь.

Доминик дал волю смеху и, вытирая несуществующую слезинку, издевательски ласковым голосом проговорил:

- Успокойся, душа моя. Арента я ненавижу ещё больше.

Я скрипнула зубами и прошипела:

- Вечность со мной действительно покажется тебе вечностью. Кузен.

- Обо мне не беспокойся. Главное, чтобы это показалось вечностью Аренту. Кстати, ты вроде бы тоже ненавидела его ещё совсем недавно. Что вдруг заставило тебя так к нему перемениться?

- Знакомство с тобой.

- Не стоит преувеличивать мои скромные заслуги, chérie. Об Аренте ты не знаешь очень многого.

- Зато более чем достаточно знаю о тебе,- отрезала я.

- Боюсь, что и в этом ты ошибаешься. Достичь искусства Арента мне никогда не удавалось.

- Какого ещё искусства?

- Приносить смерть. Или думаешь, он проводил вечность в созерцании античных статуй и средневековых гравюр? Арент уничтожал смертных тысячами, купался в их крови, доводил до сумасшествия, пока они не начинали молить о смерти небо и преисподнюю. Он истреблял целые кланы с улыбкой греческого божества и жестокостью восточного демона. Сеять безумие было его любимым развлечением. И правда, разве не забавно видеть, как родители становятся палачами собственных отпрысков и кровные родичи прибивают головы друг друга к воротам своих замков? Но ты бледна, мой ангел. Я сказал больше, чем ты хотела услышать?

Откуда-то появилась вызывающая мурашки уверенность, что всё это правда. Но я только хмыкнула:

- Будто ты в это время занимался разведением герани.

- Разумеется, нет. Но с Арентом трудно сравниться. Мне всегда не доставало его фантазии.

- Ты себя недооцениваешь. Одно то, что ты делаешь со мной, ради того чтобы досадить ему, запросто обеспечит тебе недостающие очки.

- Грязная дорога тоже хороша, если она ведёт к цели,- невозмутимо отозвался Доминик.

- А что, если после моего обращения ты встретишь смертную, которую захочешь обратить, а сделать это уже не сможешь? Это не приходило тебе в голову?

- Мне бы никогда не пришло в голову обратить какую бы то ни было смертную. Идея с твоим обращением тоже не приводит меня в восторг, но чего не сделаешь ради мести!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Подожди, пока тебе стукнет столько же, сколько Аренту,- буркнула я.

- Уже стукнуло.

- Как?..- опешила я.- Ты… Ты… родился не в 17 столетии?..

- С чего вдруг?

- Книги, мебель…