Алина Смирнова - Ключ Вечности

Когда я открыла глаза, то руки и ноги вроде бы не немели, а боли стало меньше, я даже могла двигаться, не скрывая боль за полуулыбкой. На окне было написано фломастером: «Позвоню днем, хочу, чтобы ты пообедала вместе со мной. Эй, Джулли, ты по-прежнему пахнешь вишней и медом….» Как нежно и как приятно, я ощущала себя недостойной этих слов. Раскопав в груде бумаг и распечаток, на полу телефон, я позвонила Финиасу:

— Привет, напарничек….

— Голос у тебя сегодня довольный. Какие будут указания на этот раз? — иногда Финн и правда, даже по интонациям голоса, напоминал молодого студента.

— Нет уж, сначала ты…. Резервуар нашли? — знаете, что бывает с человеком, когда ты вскользь сообщишь, что например, у тебя только что украли кольцо? Людей вокруг охватывает маниакальный страх, что они ответственны за пропажу кольца, даже если они его в глаза не видели. Чувство вины — это один из психологических защитных механизмов, который перестает работать у человека, как только вы скажете, что кольцо найдено. Но до того как вы это сделаете, человек находится на шаткой грани отчаяния. В таком состоянии им легко манипулировать и легче всего различать ложь, ибо, чтобы искусно лгать нужно хладнокровие.

Сказав вчера Финну о том, что я подозреваю его, я бросила семя эксперимента в его душу. И как у любого нормального человека у него мгновенно включилось чувство вины. Сейчас его голос был неуверенным, когда он разговаривал со мной, это выражалось в небольших паузах между словами, в попытке пошутить не к месту. Финн, несомненно, переживал и не хотел, чтобы еще раз всплыла тема вчерашнего разговора. Финн-человек даже не догадывался, какие психологические опыты я ставлю на нем. Но если Финиас — это Мотылек, то он наверняка уже догадался об этом подвохе. А это значит, что я провела успешный ход в нашей партии. Независимо от времени длительности эксперимента, он не имеет права переигрывать, то есть усугублять свое чувство вины, более чем нужно. Переигрывая, и моля меня думать, что он всего лишь жертва обстоятельств Финиас-Мотылек выдаст себя.

Но с другой стороны, рано или поздно что-то нужно будет сделать, чтобы оправдать себя. И любая попытка оправдания тоже будет рассматриваться как косвенное признание этой самой вины. Так, что из двух исходов оба могут помочь мне распознать в Финиасе мотылька. Фактически, у Финна в этом ходе был лишь один шанс доказать свою непричастность — это признать свою вину, наплевать на нее. Только воспринимая это как естественный факт, он сможет доказать мне что выбранная методика ошибочна.

— Да, конечно нашли, но как ты и предсказала, мы не успели, она умерла от разрыва внутренних органов. На стенках резервуара обнаружена ее кровь и многочисленные следы, подтверждающее, что она хотела разбить стекло и перестаралась. Это та самая девочка, подружка убитой в парке. Лидия сейчас там, она всех выгнала, ставит там какой-то специальный свет, вообщем она пытается там еще что-то найти.

— Финиас, у меня к тебе есть важное поручение. Ты поедешь сегодня в Архион…. Желательно тебе ехать на вокзал прямо сейчас, для того, чтобы ты смог уехать на поезде до обеда. Я позвоню ректору академии, даже у тебя нет доступа к архивам, но…. Но, тебе их отдадут, потому, что попрошу я…. Финиас, привези мне из столицы все документы, связанные с делом четырехлетней давности….

Долгое, прерывистое эхо, неужели реакция на эти слова?

— Джульетт, мы ведь напарники?

— Удивительно, что ты понял это только сейчас, что тебя так гложет Финиас, уж не мое ли заявление, что ты можешь оказаться Мотыльком?

— Нет, Джульетт, ради того, чтобы вершить правосудие и поддерживать порядок, я обещал себе никогда в тебе не сомневаться. Поэтому нет, меня расстраивает не то, что ты считаешь, будто я могу оказаться Мотыльком. Меня расстраивает, что ты считаешь, что можешь оказаться уже не человеком…. - в груди под левым подреберьем что-то екнуло, маленький просвистывающий звон боли. Иногда, когда я не вижу в людях ложь…. а наоборот слышу из уст правдивые чувства, в которые они вкладывают частички своей любви или преданности, мне становиться одиноко и грустно. Я чувствую, что уже не способна радоваться или наслаждаться этими мгновениями. Так было и сейчас с Финном, когда я вновь слышала от него прописную истину, так было и будет с Фраем. Его любовь, достигает меня, но больше не может заставить меня зацепиться и прекратить желать смерти. Хотя, все-таки было нечто, удерживающее меня, помимо желания убить Мотылька. Это был тот таинственный сон, что я видела каждый раз, когда просыпалась. Сам по себе он был кошмарен, пуст, и полон отчаянья. Отчаянья несравнимого, разъедающего. Наверное, это мое отчаяние. Но помимо всей этой невыносимой, нечеловеческой боли там есть что-то еще. Там за той огромной голубой дверью силуэт ребенка…. И кажется, я знаю этот силуэт уже всю свою жизнь, хотя не была ни с кем знакома в детстве, кроме Фрая. Этот силуэт притягивает меня, от него веет теплом, красотой, ароматом невиданных, прекрасных цветов. За этой дверью, определенно тот, ради кого мне бы хотелось жить и умереть. Но когда мы встретимся? И встретимся ли вообще или это мой больной мозг выдает желаемое за действительное?

— Финн, отправляйся по моему поручению, интуиция подсказывает мне, что Мотылек убьет завтра опять. Даже если я окажусь не человеком, о чем ты будешь жалеть? — по моему голосу, он даже смутился подобного вопроса. Ведь я была серьезна, этим вопросом он пробудил чувство любопытства. Ведь в любом случае, он первый начал вкладывать в правду чувства. Он смутился потому, что знал, что мои забытые чувства пробудить не так легко, а уж если это ему удалось, не признак ли это того, что для меня он особенный? Смутился, потому что не знал, как на это реагировать. Потому, что пока наши отношения были только в рамках нашей работы и не затрагивали наших чувств, все было хорошо. В конце концов, неуверенно, но он нашелся с ответом:

— Я буду жалеть времени, которое будет для нас потеряно. О времени, в котором мы могли быть напарниками, разве не так? — при этом, в этих словах слышалась искренняя усмешка.

— Не смеши меня, проводить со мной время? Со мной Финн? Любая девка, с которой ты познакомишься в клубе на одну ночь, влияет на тебя лучше, чем я? Я погружаю в ужасный кошмар все и всех вокруг себя, потому, что тьма внутри моего сердца слишком огромна. Финиас отправляйся по моему поручению, а когда вернешься, мы поговорим еще об этом.

— Да, конечно, как скажешь. Только вот, Джульетт, будь осторожней, Мотылек опасен, даже для тебя. Если не физически, он может причинить тебе вред…. то у него уж очень замечательно получается влиять на твою психику. Будь осторожна, но все же, оторвись там на полную!