Люциус Шепард - Золотая кровь

– Я тебя не боюсь. Хочу, чтобы ты за мной погонялся. Конечно, если ты настоящий мужчина. Если тебе достанет смелости встретиться со мной лицом к лицу, не прибегая к помощи братика. Уверен, тебе очень захочется превратить личное дело в войну с Агенорами, но подумай, по-мужски ли это. Честно говоря, я не очень-то верю, что ты способен на борьбу, если заранее не известно, что победишь ты. Ты трус и забияка. Задира, но не такой уж и страшный. Ты не сумел убить меня здесь, на твоей территории, ну а в других местах мне будет легче. Буду тебя ждать.

Он распрямился, бросил булаву – она легко и быстро покатилась по полу в дальний угол – и в сопровождении Александры оставил Миколаса наедине с его ненавистью и болью.

Они шли от серой залы по коридору. Александра, все время выжидающе смотревшая на него, наконец спросила:

– Мне расскажете?

– О чем?

– О том, что произошло на крышах Монпарнаса. С вами и маньяком. Мне не терпится узнать, какой вы нашли выход.

Где-то рядом часы пробили полночь. Издалека доносились испуганные крики, безумный смех, лязг металла, и когда эти звуки, мрачно отдаваясь в пустом пространстве, слились в одно целое, Бехайм снова почувствовал чуждость и безмерность всего, что его окружало. Несмотря на прелесть и открытость лица Александры, ему вдруг почудился хитроумный обман, несший в себе такую же угрозу и столь же непонятный, как тот, что сквозил из безглазого и безротого деревянного лица манекена-фехтовальщика. В ее зеленых глазах таинственно мелькали, вспыхивая, переменчивые токи. Не нужно ничего выдавать, подумал он, ни единым движением лица. Тут можно только притворяться. Он вдруг почувствовал крайнее изнеможение, словно яды возбуждения и усталости подорвали его последние силы. Ему хотелось отдохнуть, остановить вращение мыслей по их шатким орбитам.

– Нет, – ответил он ей. – Не сейчас.

ГЛАВА 9

Несколькими этажами ниже залы, в которой произошел бой с Миколасом, они обнаружили большую пустую комнату с белеными стенами, из углов лепного потолка которой глядели вниз гипсовые ангелы. Их серьезные, погруженные в созерцание лица, казалось, ручались за святую неприкосновенность пространства, за которым они надзирали. Обстановка состояла из двух мягких стульев, комода и кровати черного дерева, находившейся в самом плачевном состоянии: одна ножка была сломана, балдахин-шатер наполовину завалился. Большие размеры и какая-то болезненность конструкции – на фризе передней спинки было изображено сонмище перекошенных от боли лиц – придавали этому ложу сходство с погребальным кораблем. Они зажгли два фонаря, свисавшие с потолка, и комната осветилась бледным ровным пламенем. Комод сгодился как подпорка для покосившейся кровати, и теперь можно было расстелить матрац так, чтобы он не сползал. Бехайм сорвал с себя окровавленную рубашку, вытянулся и закрыл глаза. Александра же продолжала расхаживать по комнате, и, когда так прошло почти пять минут, Бехайм приподнялся, опершись на локоть, и спросил, что ее гложет.

– Ничего меня не гложет, – ответила она. – Просто мне немного не по себе. Мне всегда немного не по себе.

– Боитесь, вот-вот за нами придут де Чеги?

– Нет. – Она прислонилась к стене, спрятав за спину руки. – Они замыслят какие-нибудь козни, сплетут интригу, приготовят хитроумную ловушку, но в конце концов, когда дойдет до дела, а у них не будет полной уверенности в успехе, они потеряют голову и кинутся в стремительную атаку. Это в их духе. Они не способны действовать тонко.

– Вот поэтому-то их вполне можно подозревать.

– В убийстве Золотистой? – Она покачала головой. – Не думаю. На такое насилие они, конечно, способны. Но это конкретное преступление – не в их стиле. Тут, но крайней мере, требовалось что-то заранее спланировать. А они, как я уже сказала, обычно действуют экспромтом.

Бехайм рассматривал простыню, на которой лежал. Она была украшена изящным тисненым узором из шипов и роз – белое на белом.

– Я тут поразмыслил, – сказал он, – и пришел к выводу: так мне ничего не добиться. Я решил последовать вашему совету. Пробка от флакона – единственное имеющееся у меня косвенное свидетельство. Вы правы. У меня действительно нет выбора.

– Я знала – вы поймете, – глухо произнесла она.

– Вы сходите со мной в апартаменты Фелипе?

– Не могу, – сказала она. – Мне нельзя так рисковать. Если Фелипе застанет меня там, если обнаружит, что я вступила в игру против него, все погибло. Но вам, конечно, необходим спутник, который мог бы постоять у двери и предупредить об опасности. Да вы возьмите с собой служанку вашу. Жизель.

Ага, подумал он, вот оно – тут-то и нужно кое-что выяснить. Она вышла на главную тему, от которой будут зависеть все решения, связанные с Александрой.

– Что именно погибнет? – спросил он.

По ее лицу пробежала тень недовольства.

– Все, на что я рассчитываю.

– Власть?

Она поколебалась.

– Да, власть.

– Но ведь это не все.

Она кивнула.

– Мне не расскажете?

– Ничего особенного. Просто у меня есть кое-какие ожидания.

– И вы думаете, они сбудутся? Вы уверены, что я найду улики против Фелипе?

– Как я могу быть уверена? – Голос ее стал резким от раздражения, плечи напряглись, она сделала несколько шагов и встала у противоположной стены, спиной к ней.

На фоне беленой поверхности ярче стали рыжий оттенок ее волос, голубизна шелковой ночной рубашки, живой блеск глаз, словно откуда-то из белизны, из невыразительного белого неба явилась богиня.

– Значит, вы просто надеетесь на то, что Фелипе замешан? – спросил Бехайм.

Она снова кивнула.

Бехайм сел прямо, спиной к фризу из замученных лиц.

– А эти ваши ожидания… леди Долорес они случайно не касаются?

Ее щеки покрылись лихорадочным румянцем.

– Нет!

– Говорят, вы с ней очень сблизились.

– Сблизились! – злобно рассмеялась она. – Я бы не стала называть это так.

– А какое слово предпочли бы вы?

В ее горящих щеках прибавилось краски, он подумал: сейчас закричит; но она не открыла рта.

– Кажется, мои вопросы расстраивают вас.

– Меня расстраивает то, что вы как будто подозреваете меня.

– А чего бы вы хотели? Сами вы ничего не говорите.

Казалось, этот вопрос задел ее больше, чем другие. Она долго молчала, потом вернулась к кровати, села на край и провела пальцами но простыне.

– Фелипе просил меня помочь ему выяснить, что Долорес нужно от него, – сказала она. – Он ее подозревал. С тех самых пор, когда они стали любовниками.

– Зачем ему обращаться за помощью к вам? Между вами ведь давно все кончено. Разве нет?

Она откинула со щеки локон и устремила взгляд вверх, на одного из гипсовых ангелов, словно за советом. Глазам Бехайма предстала ее изящная шея, украшавшая ее голубая жилка, едва просвечивавшая сквозь белую кожу и исчезавшая у основания шеи.