Челси Ярбро - Служитель египетских богов

Как я скучаю, Жан Марк! Я часами перечитываю твои письма, пришедшие из таинственных и полных опасностей мест. Меня поражает твоя храбрость, и я молю Господа, чтобы он защитил тебя в той стране, где так мало христиан.

Тетушка Клеменс пригласила меня пожить у нее в Париже пару недель, и отец не возражает. Две недели в Париже без родительского надзора! Тетушка пообещала обновить мой гардероб. Кто может отказаться от парижских нарядов?! Последний раз я гостила в Париже два года назад, но с родителями, а те ничего мне не позволяли. Сейчас все пойдет по-другому, ведь моя тетушка — самая щедрая душа на земле. Правда, отец попросил ее устроить мне знакомства с мужчинами, подходящими на роль женихов. Он, наверное, думает, что я отвернусь от тебя, но ты можешь не волноваться. Я, конечно, обещала отцу не отказываться от новых знакомств и сдержу свое слово, но авансов не дам никому. И прекрасно проведу время, выбирая наряды, посещая театры и музыкальные вечера.

Я взялась было читать одну из тех книг, что ты переслал мне, но, боюсь, это чтение не для меня. Прочту несколько строк — и голова идет кругом. В ней просто не умещаются все эти сведения. Описания пирамид с обелисками еще впечатляют, но все остальное из памяти ускользает. Не знаю, право, как ты ухитрился столько всего заучить, чтобы, тебя взяли в научную экспедицию, но очень тобой горжусь и уверена, что когда-нибудь, когда мы будем вместе, ты лучше любых умных книг расскажешь мне о том, что сумел найти и открыть.

По случаю свадьбы Соланж я надену, с позволения отца, те прекрасные жемчуга, что мне оставила матушка. Это часть его плана — заставить меня захотеть выйти замуж, чтобы получить полное право владеть ее драгоценностями. Кроме жемчугов мне позволят украсить себя золотым браслетиком с изумрудами и брошью той же работы. Эти вещицы, правда, несколько старомодны, но все равно хороши. Я с удовольствием щегольну в них. Браслет и брошь придется вернуть в адвокатскую контору — это часть фонда, — но отец решил позволить мне взять в Париж жемчуга. Я, кажется, уже описывала тебе это колье: тройная нить, довольно длинная, с жемчужинами одинакового размера, отделенными друг от друга крошечными золотыми бусинками. Замочек из золота также украшен мелкими жемчужными зернами, но с розоватым оттенком, что делает их, как мне сказали, более ценными. А вот бриллиантовая тиара, которая всегда мне так нравилась, переходит к Соланж. Сестра, кроме того, наследует жемчужный воротник из пяти нитей с камеей в золотом обрамлении — его подарил нашей бабке наш дед по случаю рождения у них первенца. Конечно, в сравнении с теми сокровищами, что ты, должно быть, нашел в Египте, все это кажется пустяками, но я все равно в восторге, что наконец могу назвать жемчужное ожерелье своим. Когда мы встретимся, я надену его, и ты увидишь, что я не менее великолепна, чем любая из жен какого-нибудь великого фараона.

Каждое утро я думаю о тебе и каждый вечер произношу твое имя в молитвах. С нетерпением жду того часа, когда ты будешь реабилитирован в глазах моего отца и принят им как герой, каким на деле являешься. Тогда ты сможешь безоговорочно претендовать на мою руку. Кстати, я тут где-то прочла, что Нил вскоре разольется. Как ты этого не страшишься? Я не перестаю тобой восхищаться. Какой ты смелый, Жан Марк! Уверена, когда ты покинешь Египет и продемонстрируешь всем свои достижения, наши соотечественники тут же отдадут тебе должное и тоже начнут тобой восторгаться, а я, скорее всего, примусь ревновать — ведь ты превратишься в настоящую знаменитость.

Шлю тебе тысячу поцелуев!

ГЛАВА 5

Восточный берег Нила заливало меньше, чем западный, а вилла Мадлен покоилась на искусственном каменном возвышении, так что вода не достигла жилых помещений: она лишь залила цоколь дома всего на фут от земли. Пристройки двора и конюшни были также защищены от паводка, но не от крыс, собравшихся сюда, кажется, со всего побережья. Им объявили войну, и слуге, уничтожившему за день наибольшее число грызунов, полагалась награда. По ночам вокруг виллы курились горшки с ладаном, который, по слухам, отпугивал хвостатых тварей.

Стояла ночь, запах ладана пропитывал воздух. В верхних комнатах горели светильники, и дверь на галерею, опоясывавшую весь дом, была распахнута настежь. Почти все слуги давным-давно спали, но молодая уроженка Сардинии терпеливо ждала, когда хозяйка угомонится.

А Мадлен беспокойно расхаживала по галерее. Несмотря на то, что под всеми полами виллы покоилась земля Савуа, вода, подступавшая со всех сторон, вселяла чувство тревоги. И все же Мадлен была бы не прочь, бросив вызов стихии, явиться в сновидения одного достаточно юного англичанина, хрупкого, нервного, с поэтическим складом мышления, который ласкал ее в своих ночных грезах с той страстью, на какую никогда не решился бы при свете дня.

Что-то коснулось ее ноги, и Мадлен наклонилась.

— Ойзивит, — сказала она, беря на руки полосатого кота. — Что ты здесь делаешь, а?

Кот обмяк, замурлыкал, зажмурился, боднул ее головой.

— Что ты за создание? — бормотала Мадлен, почесывая полосатого дурня за ушком. — Много поймал крыс? Или нет? — Она переложила кота поудобнее и двинулась дальше. — Скажи, как ты все это выносишь? Разве вода не сводит тебя с ума?

Из глубины гардеробной раздался голос:

— С кем это вы, мадам?

— С котом, — ответила Мадлен и добавила — Ради Бога, Ласка, ступай спать. Ну зачем тебе бодрствовать? Если мне что-то понадобится, я прекрасно найду все сама.

— Так не годится, мадам, особенно в этих краях. — С момента своего приезда в Египет молоденькая итальянка непрестанно подчеркивала, что ей не по нраву обычаи мусульман. Ее недовольство было сравнимо только с дотошностью в выполнении тех обязанностей, какие она посчитала необходимым взвалить на себя. — Вы здесь хозяйка а моя задача — служить вам. К тому же я должна вас охранять — иначе пойдут разговоры. А разговоры ни вам, ни мне ни к чему.

— Разговоры уже идут, — сказала Мадлен, укладывая голову кота на плечо. — Их не остановишь.

— И все же я знаю свой долг и знаю, как мне поступать, — возразила с твердостью Ласка. Она вышла из гардеробной и остановилась в дверях. — Вы не должны давать им повода для пересудов, мадам. Когда умер мой муж, пошли слухи, будто я его уморила. Я в жизни не сделала ничего плохого, но мой муж умер всего через пять недель после свадьбы, и вскоре весь город сплетничал обо мне. Берегитесь, мадам, иначе вас тоже в чем-нибудь обвинят.

— Но с какой стати? — возмутилась Мадлен и, прежде чем Ласка успела ответить, продолжила: — Только потому, что у меня есть дело, каким я хочу заниматься? Да, понимаю, я одинока. Но в моем доме живет коптский монах. В его благочестии не сомневаются даже мусульмане. Разве это само по себе не говорит ни о чем? — Вступив с Эраем Гюрзэном в деловое сотрудничество, Мадлен при каждом удобном случае давала понять окружающим, что монах для нее лишь помощник, а не духовный наставник, чтобы никто не мог усомниться в ее преданности католической церкви. — Ты и Кейла при мне вроде дуэний, а кроме того, хозяйство ведут еще девять слуг. Которые, кстати, могут в случае надобности засвидетельствовать безукоризненность моего поведения. Что тут нужно еще?