Лорел Кей Гамильтон - Стисни зубы и умри

Ашер остановился на полпути между дверью и кроватью. Обернулся, глядя на нас. Его лицо с льдисто-голубыми глазами обрамляли золотые локоны. На нем читалось нетерпение, но также и толика жестокости, которую я в нем ненавидела. Я поняла: что бы он ни собирался сказать или сделать - это будет неприятно. Он сказал, что хочет всего этого, но намеревался сделать что-то, чтобы все разрушить.

- Я хочу увидеть тебя обнаженной, - сказал он, и в его голосе было эхо того умения, которым обладал Жан-Клод - последнее слово словно обласкало мое тело, бросая меня в дрожь.

Я ждала, что Жан-Клод что-то скажет, сделает, поможет мне. Но это Ричард произнес:

- Ты сердишься, Ашер. Ты говоришь, что хочешь меня, всех нас, но теперь ты сердишься и стараешься все саботировать.

Я ощутила какую-то нотку грусти в словах Ричарда, не огорчение, но глубокую, почти безмятежную грусть.

Я почувствовала руку Жан-Клода в моей руке, но он начал ставить свои щиты, отсекать связи между нами. Я думаю, он боялся того, что должно было случиться. Мы стояли в комнате с двумя мужчинами, которые чаще всего были склонны испоганить что-то хорошее в нашей жизни.

- Что ты знаешь о том, что я собираюсь делать, Ульфрик? - спросил Ашер, и в его тоне чувствовалась насмешка. Он очень хорошо умел это делать.

- Это - то, что я сам бы сделал несколько месяцев назад.

- Я - не ты, волчок.

- Я пришел сюда, чтобы сделать лучше, а не хуже, Ашер. Так что я расскажу вам всем одну историю.

- Это долгая история? - спросил Ашер с заметным презрением.

- Немного есть, - сказал Ричард.

- Тогда мы все должны присесть, - Ашер подошел к кровати и лег посреди всех этих черных и красных подушек. Его волосы пролились золотым потоком, обрамляя его как картину. Его изуродованная щека была прижата к одной из подушек, и он снова выглядел тем совершенным созданием, которое помогло Белль Морт почти покорить Европу несколько веков назад. Голубой атлас рубашки переливался на свету, булавка с сапфирами и алмазами у горла засверкала, когда он приглашающе похлопал по постели рядом с собой.

- Давай, Ульфрик, сядь со мной. Я не буду кусаться... пока.

Он улыбнулся Ричарду той самой улыбкой, которую все гетеросексуальные мужчины не хотели бы увидеть на обращенном к ним лице другого мужчины.

Ричард рассмеялся. Я прямо подскочила, а Жан-Клод рядом со мной еще сильнее застыл. Создалось впечатление, что отпусти я его руку, он бы просто исчез. Большинство вампиров не способно на такое на самом деле, но самые старые из них могут застывать так тихо, что вы быстро вспоминаете о том, что это - не живое существо, а нечто иное. Живые человеческие существа ощущаются совсем не так, когда я держу их за руку. Такие моменты, как этот, были напоминанием, почему я могла устоять перед его чарами так долго. Его рука все еще держала мою, но ощущение было, словно держишь манекен.

Я выдернула свою ладонь, и он отпустил меня. Он знал, что я испытываю в такие моменты. К тому же, это был один из способов защитить себя от того, что должно было произойти. Двое мужчин, к которым его тянуло сильнее, чем к кому-либо, опять собирались разорвать наши сердца на части. Блядство.

- Что я сделал, чтобы так рассмешить вас, Ульфрик? - Ашер сейчас не поддразнивал, это ярость заставляла его глаза блестеть.

Ричард направился к постели, снимая на ходу джинсовую куртку, так что, когда он подошел вплотную к кровати, его верхняя часть тела обрисовалась под красной майкой. Он явно не жалел времени на спортзал. Я знала это, поскольку это было одним из немногих мест, в которых я его видела с лета. Если вы можете отжимать маленький автомобиль как он, в нормальном спортзале сложно подобрать подходящую программу. Благодаря вампирской метке Жан-Клода я тоже была сильнее, чем должна была быть, так что Мика, Джейсон и Натаниэль взяли меня в тренажерный зал, который был разработан для таких, как мы.

Ричард бросил куртку на изножье кровати и встал, глядя на Ашера сверху вниз. Тот выдержал его взгляд с той же маской заносчивости, которая значила, что о чем бы он ни думал сейчас, он не настроен этим делиться. Отчасти я понимала, в чем дело: никто из тех, кого волнуют красивые мужчины, не мог смотреть на Ричарда и не хотеть его.

Я бросила взгляд на Жан-Клода. Он был еще более замкнут, чем Ашер. Отчаявшись дождаться от него помощи, я понятия не имела, что делать дальше.

Ричард повернулся к нам и протянул руку.

- Вы к нам присоединитесь? - он улыбался и совершенно не выглядел сердитым.

Я пожала плечами и подошла к кровати. Я не собиралась замереть у дверей как испуганный заяц. Если все это скоро будет гореть синим пламенем, то меньшее, что я могла сделать, - это забежать в горящее здание и попытаться спасти что-нибудь. Я позволила Ричарду взять меня за руку и помочь мне забраться на кровать. Она была достаточно высокой, чтобы я все время съезжала со скользких черных атласных покрывал.

Итак, когда мы забрались на кровать, Ричард усадил меня с ближней к двери стороны, а сам лег у ног Ашера, опираясь на подушки напротив него. Я сидела, чувствуя себя немного напряженно, и в какой-то момент обменялась с Ашером одинаковым взглядом. Он дал мне понять, что тоже не понимает, что, черт возьми, происходит. Радует, что не только я была в полном недоумении.

Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и откинулась на подушки, все еще полностью одетая, в том числе в туфлях на каблуке и с оружием, так что это было не совсем комфортно. Но мы хотя бы до сих пор не поцапались друг с другом. Своеобразный рекорд для нас четверых.

Жан-Клод смотрел на нас. На миг он превратился почти в двумерную картинку, так он застыл, но потом все же ступил вперед, словно ожил. Это было похоже на разницу между фото и видео. На его лице расцвела легкая улыбка, и он весь стал - воплощенная легкость и изящество. Он направился к нам так, как он, вероятно, входил в тысячи комнат на протяжении многих лет: улыбчивый, очаровательный, красивый и все же полностью скрывающий то, что чувствует.

Он остановился у изножья, перебирая черно-красный полог. В его взгляде светилось восхищение, но он покачал головой.

- Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, - сказал он.

Ричард кивнул.

- Я вел себя как последний ублюдок. Мне очень жаль.

Мы все уставились на него, в том числе и Ашер. Это поразило его настолько, что он даже забыл о том, как лежат его волосы, и его шрамы стали видны в приглушенном свете прикроватных ламп.

- Извинения - чудесная вещь, мой друг, но простите старого вампира за вопрос: за что именно вы извиняетесь?

- За то, что он сказал, - предположила я.

- Когда мы с тобой впервые встретились, Анита, я только ушел от Райны и Габриэля.