Брайан Стэблфорд - Ангел боли

— А я сомневаюсь, — упрямо продолжила Корделия, — что тебя стоит считать другом, а не врагом. Я так и не услышала ничего, что бы меня переубедило.

— Что ж, — сказала Мандорла, — тогда застрели меня, если хочешь. Если мир, в котором я окажусь, сильно отличается от этого, я быстро изучу его, и не буду оплакивать прошлое.

Корделия молчала, казалось, она готовилась воспользоваться предложением.

— Чего ты от меня хочешь? — хрипло проговорил Дэвид.

— Опиши мне свои сны, — быстро ответила Мандорла. — Я знаю о Демиургах гораздо больше, чем ты; возможно, даже больше, чем Пелорус или Глиняный Человек. Вместе мы, скорей всего, разберемся, что происходит, и лучше подготовимся к тому, что можем и должны сделать.

— Боюсь, — кисло сказал Дэвид, — что мои сны нелегко истолковать. То, что волк со мной сделал, пробило даже опиумный блок — но увиденное столь загадочно, что потребуется кто-то умнее тебя, чтобы найти в этом смысл.

— Что ты увидел? — осторожно спросила Мандорла.

— Честно говоря, — сказал Дэвид, — я видел бордель, видел его глазами содержательницы борделя.

Мандорла была невозмутима, но Корделия сжала губы, чтобы подавить какое-то эмоциональное высказывание, которое пришло ей на ум.

— Как и в любом сне, — продолжил Дэвид, — было сложно отделить существенное от бесполезного, но там был бледный сероглазый человек, который не вписывался в окружение, и странная горбатая девушка, сменившая имя Кэт на Геката. Я уверен, что видел эту мадам раньше, во всяком случае, слышал о ней. Это Мерси Муррелл, бывшая когда-то любовницей Джейкоба Харкендера.

— Снова Харкендер, — тихо сказала Мандорла. — Сначала Люк Кэптхорн, теперь миссис Муррелл. Ты, кстати, знаешь, что Харкендер не погиб при пожаре, уничтожившем его дом?

— Я знал, что его тело так и не нашли, — сказал Дэвид. — Но откуда ты знаешь насчет Кэптхорна? Я не говорил тебе, что он был среди тех, кто выкрал тело Адама Глинна.

— Я говорила тебе, что могу выяснить все, что угодно, если мне это нужно, — спокойно сказала Мандорла. — Записки было достаточно, чтобы я начала розыски. Я также выяснила имя организатора, если тебя это интересует. — В фиалковых глазах таился вызов.

— Интересует, — сказал Дэвид.

— Люк Кэптхорн теперь служит человеку по имени Джейсон Стерлинг. Он был одним из тех, кто занимался похищением гроба. Третий — тоже его слуга, по имени Марвин. Они увезли Глиняного Человека в дом Стерлинга в Ричмонде. Соседи его недолюбливают, так как, по слухам, он оборудовал алхимическую лабораторию в подвале и создает там монстров с помощью магии. Ты когда-нибудь слышал о Стерлинге?

Отвечая, Дэвид понял, что, кажется, знает, о ком речь.

— Сэр Эдвард как-то упоминал это имя, — сказал он задумчиво. — Человек с оригинальными взглядами на тему эволюции. Эта тема, как никакая, дорога сердцу сэра Эдварда — но, признаться, я не прочел работу этого человека. Но я сомневаюсь, что Стерлинг маг. Должно быть, это кто-то другой.

— Вряд ли, — сказала Мандорла. — Ты горд званием ученого, не запачканным волшебством, но в глазах простых людей между ученым и колдуном нет разницы. Если бы ты не был ранен, я бы предложила нанести визит Джейсону Стерлингу, ты ведь умеешь произвести впечатление, но я вижу, что ты не готов к путешествиям.

— Ты считаешь, что Стерлинг — орудие Паука, каким когда-то был Харкендер?

— Возможно, Харкендер до сих пор им является — как Люк Кэптхорн и как миссис Муррелл.

— Но не так, как ты, или я, или… — Дэвид заколебался, выбирая третьего кандидата, и вместо это спросил: — Ты знаешь, где теперь находится Харкендер?

— После пожара его забрали в частную больницу, где-то в Эссексе. Говорят, он ослеп, практически не может двигаться и говорить — и, видимо, сошел с ума. Я не пыталась навредить ему, хотя он когда-то был моим врагом. Физически он беспомощен, но когда-то он обладал невероятными для человека способностями, и причиненный ему вред не обязательно их уничтожил. Были ли они дарованы Пауком, или нет, но Паук может продолжать использовать его, как другой продолжает использовать тебя.

— Что со Сфинкс? — спросила Корделия. — Где она?

Мандорла покачала головой.

— Я не знаю. Но где бы она ни была, Дэвид, вероятно, может с ней связаться — если Демиург, властвующий над ними обоими, позволит это.

Дэвид усиленно пытался сесть прямо и достиг этого, не причинив себе особой боли. Теперь он мог взглянуть на свои забинтованные руки.

— Говорят, человек, который пережил укус оборотня, сам становится оборотнем, — сказал он. — Полагаю, ты скажешь мне, что это неправда.

— С нами это не работает, — спокойно сказал Мандорла. — Были другие, но я уже давно не встречала ни одного. Если тебя это обрадует, то скажу, что ты заблуждаешься. Я себе не слишком нравлюсь, но лучше иногда быть волком, чем не быть им никогда.

Дэвид не был намерен спорить. Его горло пересохло, и его мучила жажда. Он протянул левую руку, чтобы легонько тронуть жену за руку.

— Не могла бы ты принести стакан воды? — попросил он. — Боюсь, у меня начинается жар.

Она странно на него посмотрела, и он догадался, что она вдвойне встревожена. Ей не хотелось оставлять его наедине с Мандорлой — не только потому, что она боялась за него, но и потому, что она боялась, что это лишь предлог, чтобы отослать её. Так что она протянула руку, коснулась его лба и убедилась, что у него действительно жар.

— Не думаю, что она собирается причинить мне вред, — мягко сказал Дэвид. — Я также не думаю, что ей бы это позволили. Чтобы мой тиранический ангел от меня ни хотел, он это ещё не получил.

Корделия кивнула.

— Тебе и поесть надо, — сказала она. — Ты спал почти сутки.

— Передай револьвер Дэвиду, если ты волнуешься, — сказала оборотень. — Полагаю, он сможет выстрелить с левой, если понадобится. Ну, и если ты предпочитаешь, я могу позвать кого-то из слуг, чтобы ты могла отдать любые распоряжения, не выходя из комнаты.

Корделия предпочла бы второй вариант, но Дэвид поднял левую руку и сжал пальцы, чтобы показать, что рука работает. Она отдала ему револьвер.

Он положил его рядом с собой, демонстрируя уверенность, что оружие не понадобится, но сверху накрыл рукой для спокойствия жены. Она бы не ушла без этого жеста, и, подходя к двери, она обернулась с такой неприкрытой тревогой, что ему стало стыдно за собственное безрассудство. Он бы хотел прийти в ужас от вида Мандорлы, но не мог, хотя знал, что жена в ужасе.

Она питалась человеческим мясом. Она замышляла уничтожить мир людей. Он не знал, как можно доверять ей, когда она говорила, что стала своего рода ученицей, но он доверял.