Максим Перфильев - Нечто в лодке по ту сторону озера...

— Девушка, у вас сигареты выпали.

Она остановилась, немного развернувшись, бросила на меня мимолетный взгляд, затем посмотрела на пачку сигарет, валяющуюся на полу, и нагнулась, чтобы ее поднять.

— У вас прекрасный повод бросить курить, — с улыбкой на лице проговорил я.

Она подняла голову, снова бросив на меня свой теперь уже немного смущенный, но гордый взгляд, выпрямилась с пачкой сигарет в руке, развернулась и ушла, цокая по лестнице каблуками.

Я открыл железную дверь (которую видимо так и не собирались закрывать) еще сильнее, чтобы войти в квартиру, и тут же с порога был встречен Светой.

Ее сильно не довольное и ужасно измученное лицо слегка переменилось и появилась слабая тень какой-то небольшой радости и облегчения, хотя улыбки так и не последовало.

— О, Костя, привет… — устало, но нежно произнесла она, — Как хорошо, что ты пришел.

Она подошла чуть ближе к двери и вместе с тем немного отошла в сторону, давая мне возможность зайти в квартиру, образовав зазор между ней и косяком.

— О, Костян, здорово! — поприветствовал меня поднятой вверх рукой небритый, толком еще не опохмелившийся, с помятым лицом и в такой же помятой бордовой футболке и джинсах, еле стоящий на ногах, Влад.

Света как-то грустно посмотрела на меня своими выразительными глазками и устало наклонила голову, даже не оборачиваясь на брата, но стараясь передать мне своим взглядом все свое недовольство им.

Я зашел в квартиру.

В этой квартире — еще больше чем в той, предыдущей, в которой я был до этого — стоял сильный запах перегара, а также в ней пахло сексом, что еще сильнее отличало ее от первой.

— Он меня достал, — грустно произнесла Света, глядя мне в глаза, — Они оба. Ну, эта шлюха — хрен с ней. Не знаю, где он ее подцепил, первый раз ее вижу. Но он меня уже заколебал.

— Ясно все, — понимающе ответил я, вздохнув.

Я не знал, что еще сказать, поэтому просто участливо и нежно подольше посмотрел на Свету и затем прошел на кухню.

— Заходи, Костян, пивка со мной выпьешь, — пригласил меня сидевший уже за столом Влад.

— Тупо сок, — ответил я, улыбнувшись.

— А, ну да, я же забыл, что ты у нас сок любишь. Светик, налей Костяну сока, — Влад знал, что я не пью, но не предложить в самом начале не мог.

— "Светик, налей сока", — недовольно передразнила его сестра, и полезла в шкаф.

Влад стукнул пальцами по пачке сигарет и, достав одну из нескольких высунувшихся из общей массы, закурил.

Его небритое, с острыми чертами и острым носом и маленькими губами, помятое грустное лицо, словно накидывало на себя некий платок не опохмелившегося самодовольного цинизма, закрываясь от окружающего мира вуалью жизнерадостной и бесшабашной крутизны.

Рядом со мной на стол была поставлена кружка апельсинового сока.

— Вот тебе сок, Костя, — нежно произнесла Света, — Я пошла делать уборку, — уже с некоторым недовольством добавила она и вышла из кухни.

Влад вытянул передо мной бутылку пива и, затянувшись сигаретой, с улыбкой на лице произнес:

— За терпение и многомилостивость.

— За терпение и многомилостивость, — ответил я, чокнувшись своей кружкой с соком — с бутылкой его пива.

Мы оба сделали по глотку.

— Ну, что, как житуха, Костян?

— Потихоньку, — улыбнувшись, ответил я, пожимая плечами, — У тебя как?

— Как видишь… — Влад сделал глоток и снова затянулся, — Бухаю, трахаюсь с кем ни попадя, не работаю — в общем, ничего полезного для общества не делаю, веду развратный образ жизни, — с улыбкой произнес он, — … Продолжаю огорчать свою сестру.

Наступила небольшая пауза.

— Сестра у тебя и вправду огорченная сильно, — наконец согласился я.

— Мне ее тоже жалко, — ответил Влад.

Наступила еще одна пауза.

— Нет желания немного сменить обстановку и разнообразить свое бренное существование трезвым состоянием мозга? — спросил я.

— Не вижу особого смысла в этой идее, — ответил мне Влад, отрицательно покачав головой, — Трезвое состояние обостряет эмоции — а это уже чревато для меня грустными сновидениями.

— По крайней мере, ты будешь способен отделят сновидения от реальности, — произнес я, — Сейчас вся твоя жизнь одно большое сновидение.

Влад медленно затянулся.

— Неоспорима истинность твоего замечания, — согласился он, — Но иногда все же сновидения лучше.

Я поставил локоть на стол и уперся передней частью щеки в кулак, смотря в глаза своему собеседнику.

— Продолжительность такого состояния — таит в себе непредсказуемые последствия.

— Может быть, — Влад снова затянулся, — Но я слишком слаб, чтобы предупредить это.

— Ты можешь сделать это. Потом будет поздно, — я продолжал смотреть Владу в глаза.

— Иногда лучше поздно, чем рано — ответил Влад, — Например: я потерял девственность в шестнадцать лет — лучше бы это случилось позже.

— И не поспоришь, — согласился я после некоторой паузы, — Но контекст здесь разный. Истина — это не девственность, ее можно потерять, а потом вновь обрести. А времени всегда мало, и никогда не узнаешь, когда оно остановится.

— Только — истина относительна, — произнес Влад.

— Истина всегда абсолютна. Она относительна только в нашем разуме в свете нашего восприятия.

Влад, немного задумавшись, слегка наклонил голову, как бы почти согласившись, и просто не зная, что на это ответить.

— За абсолютность истины, — протянул он ко мне свою бутылку после некоторых размышлений.

— За абсолютность истины, — ответил я, снова чокнувшись кружкой о его бутылку.

Меня забавляла такое наше единодушие в отношении к разным философским вещам

Влад сделал глоток и еще раз затянулся.

— Только я все же не хочу просыпаться, правда. Реальность меня мало чем привлекает.

— Твой сон когда-нибудь тебя поглотит, — заметил я.

— Реальность тоже в долгу не останется.

— С этим трудно не согласиться, — задумчиво покачал я головой утвердительно, — Только вот пока ты в реальности — у тебя есть шанс что-то сделать и все изменить. Когда ты спишь — все происходит независимо от тебя самого, и ты абсолютно беспомощен. Ты не можешь это контролировать.