Элизабет Ленхард - Душа невесты

– Ты шутишь? – спросила Прю. – Фиби грозит смертельная опасность, а я пойду на свидание?

– Вот тебе на, – удивилась Пайпер. – Там тебя ждет великолепный парень. Ты не хочешь потерять его. И на тот случай, если ты не заметила, нам каждую неделю грозит смертельная опасность. Все подождет. Пойди отобедай с ним, хотя бы ради того чтобы он тебя пригласил в следующий раз. Я даю тебе совет сестры.

– Похоже, я буду лишь сидеть здесь и томиться, – произнесла Прю, кусая губу. – Ты точно сумеешь приготовить зелье без моей помощи?

– Проще простого, – ответила Пайпер. – Легче, чем приготовить паэлью.

– Что ж… ладно, – отозвалась Прю, поднимая голову. Она бросилась к лестнице. – Пойду соберусь. Скажи ему, что приду через пять минут. И вот еще что.

– Да?

– Спасибо, ты самая лучшая.

– Конечно, можешь не сомневаться, – подмигнула Пайпер, радуясь и печалясь. Когда в последнее время на крыльце появлялся парень, жаждая увидеть ее? Вздохнув, Пайпер отправилась на кухню и налила Митчеллу холодного напитка. Затем пошла к крыльцу.

Открыв дверь, она застала Митчелла сидящим на верхней ступеньке. Услышав, как открывается дверь, он оглянулся через плечо – в его глазах светилась надежда. Его плечи поникли, когда он увидел не Прю.

– Как обычно, она опаздывает, – чуть не рассмеялась над своей необычной ложью Пайпер. – Ей нужно всего пять минут.

– Ох, как здорово, – лицо Митчелла озарилось улыбкой. – А я уже подумал, что Прю собирается дать мне еще одну отставку.

– Исключено, – улыбнулась Пайпер, протянув ему стакан с ледяным напитком. – Хотите лимонада?

Глава 8

Митчелл остановил свой SUV на маленькой мощенной булыжником улочке в центре Сан-Франциско.

– Надеюсь, вы не будете возражать, – сказал он, выпрыгивая из машины, чтобы открыть дверцу Прю. – Я заказал здесь столик для нас. Собственно, я их постоянный посетитель. После нашего вьетнамского приключения я подумал, что, возможно, нам стоит посетить что-то ближе к дому.

Прю выскользнула из SUV и поправила свой наряд – атласное неотрезное платье цвета тыквы с глубоким вырезом сзади. Затем она посмотрела на маленькую замысловатую вывеску.

"Роза Неаполя", – прочитала Прю. "Покрытый коркой хлеб, – думала она. – Макароны в красном соусе и много сыра пармезан. Кьянти. Другими словами – объедение. Как раз то, что мне надо". Она улыбнулась Митчеллу.

– Вы словно читаете мои мысли.

– Точно, – обаятельно улыбнулся он.

Сев за маленький столик в углу, Прю невольно задумалась о Фиби. Сестра находилась в месте, не имевшем ничего общего с уютным ресторанчиком, где сейчас сидела она. От одной мысли об ужине Прю испытала чувство вины – она вспомнила, какое проклятие навлечет на себя сестра, если притронется к пище подземного царства.

Когда Митчелл заказал бутылку красного вина и наполнил ее бокал, Прю жадно отпила глоток. Лишь бы отвлечься от гложущего ее беспокойства.

Отведав миску penne primavera и довершив се двумя большими бокалами вина, Прю почувствовала себя гораздо спокойнее. Она неожиданно обнаружила, что громко смеется над рассказом Митчелла о его первой работе в качестве журналиста.

– Значит, редактор спрашивает меня: "Где вы видели сцену, которая описана в вашей статье? Она великолепна". Я отвечаю: "Согласен. Я ее выдумал".

– Что вы сделали? – ахнула Прю, прикрыв рот и громко хохоча.

– Я был еще зеленым новичком и не понимал, что нельзя, скажем, строить догадки, – рассказывал Митчелл. – Итак, она отводит меня в сторону и говорит: "Это журналистика. Тут нельзя заниматься сочинительством!"

– Я понимаю вас, совсем молодой и серьезный, и… придумали то, чего не было! – продолжала смеяться Прю.

– Да, смейтесь, сколько хотите, – разрешил Митчелл. – Моя карьера чуть не закончилась, так и не начавшись.

– Однако вы удачно вышли из положения, – похвалила его Прю. – Я говорю о "Нэшенл Джиогрэфик" – вершине приключенческой журналистики. Скажите, что значит для вас работать в журнале?

– А что, если я вам расскажу об этом за десертом? – спросил Митчелл, подавая официанту знак принести счет. – Я знаю одно хорошее местечко.

Через полчаса Прю обнаружила, что смотрит на звезды. Она повернулась к Митчеллу и улыбнулась. Затем устроилась поудобнее на капоте его SUV. Они припарковались на высоком утесе над Тихим океаном, лежали, прислонившись спинами к ветровому стеклу, и смотрели на ночное небо.

– Мое любимое место для десерта, – робко улыбнувшись, сообщил Митчелл. Он сел и заглянул в коробку, взятую в "Розе Неаполя".

– Канноли или тирамису? – предложил он.

– Конечно, тирамису, – ответила Прю с притворной серьезностью. Митчелл передал ей кремовый десерт и вилку из пластмассы. Прю отведала немного и простонала.

– Самое лучшее тирамису, которое я когда-либо ела! – воскликнула она.

– Отведайте теперь канноли, – предложил Митчелл. – Вам покажется, что на свете нет ничего лучше.

Прю рассмеялась и взяла кусочек хрустящего десерта.

– О, боже мой, вы не шутили, – засмеялась она. Затем удивленно покачала головой. – Мне так хорошо с вами. Трудно поверить, что…

Прю резко осеклась. Ей с Митчеллом так хорошо, что она чуть не проболталась о Фиби. Тогда бы Митчелл узнал, что она ведьма, тем самым пропала бы всякая надежда на дружбу с ним. Улыбка Прю растаяла.

Пока она предавалась грустным размышлениям, Митчелл спустился с капота. Через минуту он появился перед машиной с фотоаппаратом в руках. Прю испугалась – от ее задумчивости не осталось и следа.

– Что вы делаете? – спросила она, вдруг почувствовав, что ей становится не по себе.

– Вы такая красивая, сидя там и глядя на звезды, – сказал Митчелл застенчиво. – И я вспомнил, что у меня в багажнике лежит фотоаппарат.

– О, – промолвила Прю и покачала головой. "Подумаешь, большая важность, он хочет щелкнуть меня", – говорила она себе. Но внутри что-то сопротивлялось.

– Я… мне не хочется фотографироваться, – наклонила голову Прю. – Я неважно выгляжу. И здесь наверху ветрено.

– Разве вы одна из тех фотографов, кто раздает фотографии, но сами их терпеть не может? – дразнился Митчелл. Он поднес фотоаппарат к глазу. – Ну давайте же, только один снимок.

– Не надо, – отказалась Прю. Она старалась казаться веселой, но внутри в ней поднималась почему-то волна страха. Ее лицо горело, а в ушах звенело.

– Улыбайтесь. Пожалуйста, Прю, – настойчиво уговаривал ее Митчелл, держа фотоаппарат перед своим лицом.

– Нет! – быстро соскользнула Прю с капота.

"Я больше не могу, – говорила она про себя. – Жизнь моей сестры висит на волоске, а я занимаюсь романтикой под звездным небом. Что я за ужасный человек? Домой… пора домой".