Брижит Обер - Мрак над Джексонвиллем

— Это был палец какой-то женщины.

— Замужней женщины, — добавил Джем в перерыве между двумя глубокими вдохами.

— Это отвратительно, Джем. Ты же видел ту кучу мешков, которые они погрузили в фургоны? Черт возьми, старик, это что — «Возвращение живых мертвецов»?

— Не знаю, что это, но, по-моему, лучше бы нам не попадаться ему на пути.

Не сговариваясь, они вновь пустились бегом — теперь уже по вполне цивилизованному шоссе; мягкие удары кроссовок об асфальт действовали успокаивающе. Потом остановились — вконец запыхавшись и обливаясь потом. Джем вполне сознательно избегал разговора о старой риге, решив напрочь забыть об этом проклятом паль… нет; ни в коем случае нельзя вспоминать об этом; внезапно он услышал, что говорит, обращаясь к Лори: «Пойдем ко мне пострелять?» — он буквально выпалил эту фразу со скоростью автоматной очереди и увидел, как Лори — так же быстро и с заметным облегчением — кивнул.

Дед в свое время приволок с какой-то ярмарки жестяную мишень и подвесил ее на смоковнице, за кроличьей клеткой. Джем тренировался на ней, стреляя из старого пневматического карабина. Игру можно было разнообразить, подбрасывая в воздух консервные банки. Ни о каком воскресном веселье в каньонах теперь уже и речи быть не может. Сегодня куда лучше играть в шерифа.

Когда Мидли и Бойлз вернулись в полицейский участок, Бен Картер старательно красивым округлым почерком писал какой-то отчет, а Уилкокс сидел за своим столом со стаканом пива в руке. Бен своим тоненьким писклявым голоском — в котором явственно слышался легкий оттенок упрека — уже рассказал ему о том, как он вынужден был врать Чарли ночью, добавив при этом, что Верна всегда искала всякого рода приключений — вот и допрыгалась, к тому же… «Прекрати, Бен, — оборвал его Уилкокс, — не время сейчас такое говорить». Бен поджал губы и занялся просмотром слишком долго залежавшихся папок. А Уилкокс решил, что больше всего на свете ему сейчас хочется свежего пива. Поэтому они так и сидели — каждый занимаясь своим делом, — когда вернулись остальные.

Бен при их появлении тотчас поднялся, поправил галстук и надел головной убор, с которым никогда не расставался. Выглядел он в нем довольно-таки странно: сорокапятилетний дяденька в темном строгом костюме и полотняном головном уборе матроса военно-морского флота США, но местные жители к этому давно привыкли, так что со смеху при виде него подыхали лишь приезжие, а их тут было негусто.

— Я ухожу, шеф, мне нужно еще на репетицию хора, — как бы извиняясь, произнес этот в общем-то славный человечек.

— О'кей, Бен, пока.

Бен ушел — странная фигурка в плотно обтягивающей узкую грудь рубашке: нечто среднее между мужчиной и мальчиком. Бойлз подошел к кофеварке и, наливая кофе, спросил:

— Что с Льюисом?

— Он был все это время дома, — ответил Уилкокс, допивая пиво, — просто ему внезапно стало плохо. Теперь, похоже, ему уже получше. Он сейчас в морге, готов приступить к работе.

Так плохо, что он едва на тот свет не отправился. Уилкокс до сих пор содрогался, вспоминая об этом. Никогда в жизни мне не доводилось видеть живого субъекта, до такой степени похожего на труп. А ведь Костлявая и в самом деле прошлась совсем рядом с ним. Вряд ли стоит посвящать Бойлза в излияния Льюиса относительно нападения на него целой армии тараканов. Наверняка галлюцинация. Но вот крики, чье-то белое лицо в окне, разбитое стекло и лужа крови… Уилкокс попросил Льюиса взять образец этой крови на анализ. Если вдруг она совпадет по всем показателям с кровью Верны или Дуга — тогда, выходит, Льюис и в самом деле вполне мог мельком видеть убийц. В конце концов старая рига, если идти напрямик, через поля, находится всего в каких-нибудь двух сотнях метров от его дома.

— А что Чарли? — отхлебнув глоток густого черного кофе, продолжал расспрашивать Бойлз.

— Я сообщил ему о смерти жены. Он заходил сюда где-то с полчаса назад. Хотел увидеть тело. А еще — свернуть мне шею. Он был в стельку пьян. Я попросил доктора Флинна вколоть ему что-нибудь успокаивающее. Флинн отвез его домой, но, как только он очухается, непременно явится сюда опять.

Доктор Флинн имел репутацию превосходного ветеринара и одновременно — самого молчаливого человека во всей округе. Так что у них была некоторая надежда на то, что он не станет болтать, — особенно если ему действительно хочется, чтобы Уилкокс избавил его от штрафа, который он схлопотал не так давно за превышение скорости.

— Если в городе узнают о том, что случилось… — произнес Бойлз, с мрачным видом усаживаясь за свой рабочий стол; Уилкокс заметил, что он нервно постукивает ногтем по стопке протоколов.

Он вздохнул. Мешкать больше нельзя, нужно поставить в известность ФБР. Три трупа за каких-нибудь тридцать шесть часов — этого более чем достаточно. Пора устраивать этот цирк с вмешательством спецслужб. Уилкокс направился к коммутатору и набрал номер. Лишенный не только какого-либо оттенка, но даже намека на принадлежность к мужскому или женскому полу голос любезно попросил его некоторое время подождать. Ну вот, пожалуйста, — первый контакт с миром этих пустобрехов и ослов.

— Ладно, а пока мы вот что сделаем, — сжимая в руке трубку, сказал он, обращаясь к Бойлзу. — Чарли будем по-прежнему держать в бессознательном состоянии, а о Дуге — ни слова. Дуг Арройо жив-здоров, о'кей? А в том, что касается дела Сибиллы, следует по-прежнему придерживаться версии с наркоманами-мотоциклистами.

— Так они что же — вернулись, чтобы укокошить и Верну, эти мотоциклисты? Такая версия никуда не годится.

— Черт возьми, Стивен, я прекрасно это понимаю, именно поэтому я и хочу, чтобы все помалкивали.

Зазвонил соседний телефон. Уилкокс левой рукой снял трубку:

— Да?

— Шериф Герби Уилкокс?

— Он самый.

— А я — Лу Гэррон, из Си-Би-Эн. У вас там, похоже, возникли проблемы?

— О каких проблемах речь?

— О девчонке, убитой в пятницу. Есть что-то новенькое?

— Нам бы очень хотелось отыскать и допросить группу мотоциклистов, болтавшихся тогда в наших краях.

— А! Да, конечно… Слушайте, я вам перезвоню, мне сейчас опять нужно выходить в прямой эфир: я освещаю здешние события, связанные с волнениями, тут у нас довольно шумно. Вы слышите?

Уилкокс уловил в трубке какой-то глухой гул, звуки автомобильных гудков, пожарные сирены.

— Да, обстановочка у вас там что надо! — произнес он в трубку, в сотый раз спрашивая себя, кто был способен с такой жестокостью разделаться с Верной и Дугом.

— И не говорите! Привет!

Гэррон повесил трубку.