Брайан Ламли - Психомех

— Для меня это началось в гитлеровской Германии, — начал свой рассказ Шредер. — У фюрера в чести были те, кто пользовался черной магией, темными силами. И они действительно пользовались. Они задавали ему вопросы, а он обращался за ответами к черным силам. Он верил в метафизическую силу разума. И, поверь мне, он несомненно обладал такой силой или, если ты сомневаешься, послушай его речи. Это были не просто громкие слова, Ричард.

— Может быть, он просто хватался за соломинку, как мы, — сказал Гаррисон. — Я имею в виду его военные усилия.

— Я не знаю. Конечно, он был сумасшедшим. Но если это могло помочь ему править миром, тогда он должен был попробовать. Но все же, он занимался этим поверхностно. Однако в его окружении были... Одно время я был очень дружен с одним из них. Даже несмотря на то, что я всегда считал его человеком с причудами. Определенные эксперименты, в некоторых из них я сам принимал участие, помогли мне убедиться, что потусторонний мир существует более реально, чем это может объяснить официальная наука. Возможно, по мне и незаметно, но у меня очень сильно развита интуиция.

— Я заметил, — ответил Гаррисон с кривой усмешкой, — вы часто действуете интуитивно, как и я.

— Но я также и восприимчив. Кстати, мои предчувствия чаще срабатывают, чем подводят меня. Надеюсь, что скоро мне удастся доказать, что ты — тоже сосуд.

— Сосуд?

— Приемник для неких сил, которые мы обобщенно называем экстрасенсорными.

— Продолжайте дальше, — помолчав, сказал Гаррисон.

— Ну, а в конце войны, после крушения я заинтересовался, скажем так, тайными науками. Я никогда не афишировал этот интерес. То, что я узнал, было выгодным. Понимаешь, в бизнесе я тоже действую интуитивно. К одна тысяча девятьсот пятьдесят второму году я был миллионером, а к пятьдесят седьмому — мультимиллионером. Сейчас..? Скажу в двух словах: я очень, очень богат.

Однако я не хочу утомлять тебя всей этой историей, — она займет слишком много времени. Просто верь мне, когда я говорю тебе, что до тонкостей изучил некоторые тайные науки. Конечно, я в них не мастер, нет, потому что я начал слишком поздно, но я постоянно общаюсь с мастерами.

Адам Шенк один из них. Он настоящий астролог, великий сновидец и толкователь снов. Короче говоря, он один из столпов экстрасенсорики, а что касается того, почему он пришел ко мне, то он сказал, что я нужен ему, что влияние космоса на мою жизнь приходит в фокус. И что точка Духа лежит в каком-то постороннем человеке, иностранце, которому я должен вернуть большой долг.

— То есть во мне, — сказал Гаррисон.

— А в ком же еще? Поэтому Шенк пришел, составил мой гороскоп, моих ближайших друзей и твой...

— Мой? — Гаррисон почувствовал легкое раздражение.

— Да, это было необходимо. Если эта мысль тебя обижает, тогда извини. Но к тому времени я уже собрал вместе так много твоих, скажем так, “черточек”, что это было нетрудное задание. И так как ты был явно определен моим собственным гороскопом, я потребовал, чтобы он сделал и твой.

Раздражение Гаррисона прошло, теперь разговор развлекал его. Внезапно все происходящее показалось ему забавным и смехотворным.

— Я слушаю, — сказал он, — и пытаюсь не потерять нить рассуждений, но...

— Тише! — резко оборвал его Шредер. — Нить рассуждений, говоришь? Да уж, лучше тебе не терять эту нить. Мы сейчас говорим о твоем будущем. А может быть, и о моем будущем... — И снова странный холодок обдал Гаррисона из ниоткуда.

— Прогнозы Шенка, — продолжил Шредер, — все еще здесь, на этом самом столе. — Послышался шорох бумаг. — Вот твой. Подержи его, пока я буду читать. Если ты не веришь мне, возьми его к Вилли и попроси прочесть.

Полоска картона дюйма три шириной и девять длиной, тяжелая, как приказ о смертной казни, легла в руку Гаррисона. Он протянул ее на голос Шредера.

— Ладно, — сказал он, — что там? Шредер собрался с духом.

— Всего лишь набор слов. Некоторые связаны между собой, некоторые — сами по себе, написаны чернилами в столбик с левой стороны полоски. С правой — находится шкала времени. Готов ли ты, Ричард Гаррисон?

— Что, все так плохо?

— Все.., замечательно. Гаррисон кивнул.

— Посмотрим, найду ли я это замечательным, — произнес он.

— “Ричард Гаррисон”, — начал Шредер. — “Темнота. Шкала времени: сейчас”.

"Предверие ада. Шкала времени: через шесть месяцев”.

"«ВК» и Черная Собака, "С" ? Шкала времени: к трем годам”.

"Девушка "Т". Шкала времени: через восемь лет”.

«„РГ“ — „ГШ“...»

«Свет!»

Гаррисон похолодел, по его телу снова побежали мурашки. Он вздрогнул.

— Вы что-нибудь понимаете? — с дрожью в голосе спросил он.

Шредер видел его состояние, но тем не менее вернул ему вопрос обратно.

— А как бы ты прочитал это?

— Мумбо-юмбо!

— Не правильно! У этого есть смысл. Ты сейчас слепой и шесть месяцев ты будешь жить без смысла, как бы в преддверии ада. Затем произойдет судьбоносная перемена. Ее свершат “ВК” и Черная собака, “С”. Через три года ты встретишь девушку, “Т”, с которой твоя связь должна продолжаться в течение четырех лет до...

— До Машины, — произнес Гаррисон.

— Да.

— А “ВК” ? А “РГ” — “ТШ” ? — Гаррисон знал ответы, но хотел услышать их от Шредера.

— Вилли Кених, Ричард Гаррисон, Томас Шредер, — ответил тот.

— А свет? — голос Гаррисона был очень тихим.

— Если темнота означает слепоту, то свет может значить только зрение.

— Через восемь лет я снова буду видеть?

— Похоже, что так.

— Но как?

— Новые хирургические технологии, почему бы и нет?

— То есть мне сейчас кинута соломинка. Очень странное ощущение.

— Я знаю, — ответил Шредер. — О, я так хорошо знаю это! Но ухватись за нее, Ричард, и цепляйся за драгоценную жизнь. Верь мне, ты не одинок.

— А чьи еще гороскопы у вас есть? — спросил Гаррисон после нескольких минут молчания.

— Вилли Кениха, — ответил Шредер. — Моего сына, Генриха. Моей жены, мой собственный и Вик... — от попытался оборвать последнее слово, но было уже поздно.

— Вики? И что там у Вики?

— Ничего! — Шредер попытался уйти от ответа. — Она просто была здесь, когда приехал Шенк, вот и все. Ее гороскоп никак не связан с тобой. Никакой связи.

— Никакой связи? Между Вики и мной? Да нет же, должна быть. Прочитайте мне его, пожалуйста.

— Но, Ричард, я...

— Вы ничего не знаете об этой связи, — сказал Гаррисон, даже не представляя, что, на самом деле, Шредер знал о ней все. — Пожалуйста...

Шредер вздохнул.

— “Вики Малер”, — начал он и, сразу же остановился.

— Пожалуйста! — взмолился Гаррисон.