Скотт Вестерфельд - Чёрный полдень

Выпрямившись, Рекс тут же замер. Целая армия ползучек окружила их. Воинство тварей покрыло землю, их крылатые тела свисали с каждой ветки…

— Змеи, — чуть слышно охнула Касси.

«Мелисса!» — мысленно позвал Рекс как можно громче.

И расслышал тихий отклик: Уже близко… Только как это понимать: то ли Мелисса и Десс спешат к нему, то ли подтянулись Джонатан с Джессикой, то ли к нему приближаются темняки…

— Все в порядке, — сказал он, притягивая к себе Касси и выставляя перед собой нож.

А потом он увидел темняка.

Монстр вырос перед ними словно из-под земли, и восемь его лап чернели вокруг похожего на луковицу туловища, как лепестки какого-то чудовищного цветка. Тарантул, пустынный паук его ночных кошмаров…

Рекс не знал, откуда он взялся: то ли примчался с пустошей, то ли прятался от солнечных лучей где-то неподалеку в скалах еще с самого «затмения», ожидая, когда можно будет полакомиться почти забытым деликатесом, таким редким теперь лакомством — человечиной…

— Рекс?.. — шепотом окликнула его Касси.

Конечно, все это было спланировано: ползучки заманили девочку сюда, подкараулили ее в пещере и не выпускали, пока не прибыл хозяин. Очевидно, по плану ползучки, прятавшиеся в пещере, должны были выгнать девочку прямо к нему в зубы… Они бы и выгнали, да Рекс сам уговорил ее выйти.

— Вернись в пещеру, — шепотом приказал он.

Но малышка лишь крепче вцепилась в него.

— Вернись в пещеру, Касси! — рявкнул Рекс — Эта тварь туда не пролезет!

— Но там змеи!

Рекс оглянулся. В синеватом полумраке пещеры горело множество глаз ползучек, таращившихся на людей.

— Ладно, тогда держи! — Он вложил в ладонь девочки рукоятку ножа. — Нож отпугнет змей, а там и помощь подоспеет.

Касси неуверенно взяла нож и уставилась на него расширившимися глазами.

— Его имя — Преобразующий, — сказал Рекс, стиснув кулаки. Выговорить слово из тринадцати букв стоило ему новой вспышки боли. — Постоянно повторяй это, и они по-настоящему испугаются. Преобразующий.

— Но…

— Иди! — Он толкнул ее к расщелине, надеясь, что девочке хватит храбрости забраться достаточно глубоко, чтобы до нее не дотянулись тонкие, гибкие конечности темняка.

Не мешкая, Рекс повернулся лицом к твари и напружинил ноги, изготовившись к схватке. Восемь лап темняка распрямились во всю длину, подняв массивное туловище высоко в воздух. Лапы были безволосыми, зато снабжены блестящими шпорами, похожими на шипы огромного и отвратительного розового куста. С твари стекала вязкая черная жидкость, как будто темняк искупался в сырой нефти.

Рекс согнул в локтях руки, только теперь осознав, что он остался совершенно безоружным. У него не было ножа, не было металла на ботинках, а слова из тринадцати букв причинят больше вреда ему самому, чем противнику.

— Где ты, Джессика? — прошептал он, бросая быстрый взгляд на часы.

Сердце у него упало. Прошло лишь шесть минут тайного часа.

Джессика могла не успеть.

Темняк присел на задние лапы, вскинув две передние, — принял позу тарантула, встретившего врага. Чудовищные клыки в сочащейся черной маслянистой жидкостью пасти плотоядно смыкались и размыкались.

Рекс вспомнил, как он, десятилетний, окаменел от ужаса, пока отцовские тарантулы ползали по его коже. Вспомнил странную медлительность их движений, согласованные шаги ног, тошнотворную, завораживающую грацию… И голос отца, донесшийся до него: «Расслабься, парень! Они не ядовитые, они тебе ничего не сделают. Будь мужчиной!»

Волосатые пауки ползали во всех его детских кошмарах.

Рекс ждал, когда темняк нападет. Две передние ноги гигантского паука описывали в воздухе медленные круги — так двигаются лапы плывущей собаки. В этих плавных движениях было нечто гипнотизирующее, и Рекс отвел взгляд.

Он уставился в землю; сердце бешено колотилось, все мышцы были напряжены в готовности к безнадежной схватке. И все-таки, запоздало понял Рекс, его напряжение было каким-то неправильным, в нем словно чего-то не хватало… Страха! Противного тошнотворного страха, гнездящегося под ложечкой. Рекс не испытывал перед темняком того ужаса, какой всегда нагоняли на него пауки.

Только тут он сообразил, что с тех пор, как темняки изменили его, ему ни разу не снились отцовские тарантулы. Да, после несчастного случая с отцом они с Мелиссой извели пауков в подвале, но Рекс всегда знал, что их призраки шастают под домом и мечтают отомстить.

Он снова посмотрел на гигантского паука и удостоверился, что его не прошибает холодный пот. Арахнофобия осталась в прошлом.

Текли мгновения, а паук все не нападал.

Рекс оскалил зубы, и из его горла вырвался звук — то самое шипение, которым он выбил весь хулиганский задор из Тимми Хадсона.

Разумеется, темняка так просто было не напугать. Он никак не отреагировал: шесть лап все так же твердо упирались в землю, две передние продолжали завораживающе кружить, туловище блестело в свете темной луны. Но секунды шли, а он все не прыгал вперед.

И постепенно Рекс начал понимать почему. Поза паука вообще не была позой охотника — он не рассматривал Рекса как добычу. Монстр не готовился к нападению, он выполнял ритуал, принятый между двумя хищниками, нечто вроде подтверждения ничьей. Танец паука изображал угрозу, возможно, вызов — в надежде, что соперник уступит, засомневавшись в своих силах. Но Рекс первым заявил претензию на добычу.

И он отстоял свое право.

В конце концов, волки ведь не едят волков.

Еще одну долгую минуту Рекс смотрел на тварь, а его тело само совершало нужные движения. Пальцы согнулись, подражая когтям, медленно цапнули воздух, словно выполняя давно знакомую церемонию. Ни он, ни темняк не двинулись вперед, держась на прежнем расстоянии, — из взаимного уважения и страха.

Потом Рекс уловил некий мысленный призыв — но это был не знакомый вкус Мелиссы, а нечто древнее и сухое, как пыль на языке, почти невыразимое словами.

«Идем с нами».

Он продолжал смотреть на темняка, в горле у него пересохло.

«Мы скоро снова отправимся на охоту».

Рекс попытался снова зашипеть, чтобы отогнать голоса, звучавшие в его голове.

Потом он ощутил волну страха, хлынувшую от твари, — холодное сердце темняка внезапно забилось быстрее, раздутая туша содрогнулась, будто под ударом хлыста. Темняк развернулся и стремительно сменил форму, став тонким и длинным и отрастив крылья. Потом, испустив протяжное шипение, он подпрыгнул, поднялся в воздух, и возле него закружилось несметное множество ползучек. Когда темняк исчез в небе, ползучки собрались в огромное темное облако, а в зарослях не осталось ни одной твари — приближение творящей огонь обратило их в бегство.