Шарлин Харрис - Ласковые псы ада

Но как бы там ни было, а у этого вот проблемы посерьезнее, чем вернуться к разозленному ангелу.

— Говорить можешь?

Вампир, держась за почти перерезанную шею, посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Да, прости.

Интересно, как это он, черт побери, вообще еще жив. Вампиры не становятся истинно бессмертными — их может убить и человек, и представитель их породы. Наиболее надежный метод — обезглавливание, но им мало кто пользуется — вряд ли вампир будет стоять смирно в этом процессе. Прострелить сердце вполне достаточно — если потом отрезать голову, пока вампир лежит на земле. Или сжечь. И то, и другое эффективно.

Но Сара — искатель. Ее работа — найти, а не убить.

— Тебе нужна кровь?

Он посмотрел на нее с надеждой.

— Перебьешься. Ты не помер, значит, силы у тебя есть. Дотерпишь, пока я тебя домой доставлю.

— Дддееет…

Не обращая внимания на протестующее бульканье, она нагнулась, обняла вампира за плечи, чтобы поднять на ноги. У нее был рост всего-то пять футов три дюйма, а он куда выше. Но у нее не текла кровь из разрубленной шеи, и тренировалась она семь дней в неделю. Слегка ухнув, она подняла его и повела к машине. Он упирался.

— Помочь? — спросил глубокий спокойный голос. Старое виски и дымящиеся угли.

Голос был незнакомый. И тело, вышедшее из тени, тоже. Шесть футов здорового мускулистого мужика. Широкий в плечах, узкий в бедрах, но с текучей грацией опытного бойца — такого, которого ей не хотелось бы иметь противником. А ей приходилось валить вампиров вдвое больше ее самой.

— Ага, — ответила она. — Помоги мне его затолкать в машину, вон у тротуара стоит.

Незнакомец просто поднял вампира — тот замычал что-то неразборчивое — и закинул на заднее сиденье.

— Контрольный чип? — спросил он.

Она вытащила из-за спины арбалет и направила на вампа. Бедняжка забрался на сиденье, подобрав ноги в машину. Сара, закатив глаза, закинула арбалет за спину, опустила руку на ошейник, висевший на поясе черных джинсов. Остановилась:

— Только без фокусов, а то застрелю ко всем чертям.

Съежившийся вампир, не сопротивляясь, дал ей застегнуть металлическое кольцо вокруг быстро заживающей шеи. Научные основы воздействия этого устройства на биологию вампира были сложны, но результат прост: вампир сейчас не мог сделать ничего без прямого приказа Сары. Назвать это устройство полезным было бы сильным преуменьшением: даже этот раненый вампир мог бы оторвать Саре голову за полсекунды.

А Саре это не нужно, спасибо.

Выбравшись наружу, она захлопнула дверцу и посмотрела на второго охотника — в его призвании у нее сомнений не было.

— Сара, — представилась она и протянула руку.

Он взял ее руку, но долго молчал. Надо было это прекратить, но она не могла сообразить, как: что-то было такое в этих темно-зеленых глазах, что ее сдерживало. Сила, решила она. В нем ощущается неимоверная сила. Потом он заговорил, и ощущение изысканного старого виски от его голоса заглушило смысл его слов.

— Я Дикон. Ты куда меньше, чем заставляла предположить твоя репутация.

Она высвободила руку:

— Благодарю. И в следующий раз не предлагай мне помощь.

Почти любой мужчина ушел бы прочь с уязвленным самолюбием, но Дикон остался на месте, глядя на нее внимательными глазами.

— Мое замечание не содержало критики.

Какого черта он тут торчит?

— Я должна доставить Родни к его хозяину.

— У тебя есть репутация. У тебя — и твоего арбалета.

Это веселая искорка проскочила в этих серьезных-серьезных глазах?

— Не надо его хаять, не испытав. У меня болты обладают теми же свойствами, что ошейники — берегут меня от вреда, пока цель не будет чипирована. А цели восстанавливаются, и это им не вредно.

— Но ошейник ты с собой носишь.

Она сняла арбалет с плеча:

— Отойди.

На таком расстоянии все, что ей было видно — грудь Дикона, в милю шириной. Может, она поддается впечатлению, но она же, блин, живой человек! А он сексуален дьявольски.

Но это ничего не меняет. Она — охотник. Может, он и член Гильдии, все равно она его не знает.

— Моя лучшая подруга их любит. — Почему — она не знала, но с другой стороны, Элли не понимает толк в арбалетах, так что они квиты. Но Сара обещала испытать ошейник на охоте, раз Элли в прошлый раз испытывала арбалет. — Я просила тебя отойти.

Он наконец сдал на пару дюймов назад — достаточно, чтобы можно было открыть пассажирскую дверь и положить арбалет в машину. Родни уже почти исцелился, но залил кровью салон взятой напрокат машины. Черт бы его побрал. Гильдия покроет издержки, но противно ехать в грязной машине.

— Мне нужно доставить груз.

— Дай мне сперва с ним поговорить.

Она закрыла дверцу:

— Это с чего вдруг?

— Тебе не интересно, кто его порезал?

До смешного длинные ресницы у этого парня. Черные, шелковые. Ну никак на мужчине не смотрятся.

— Группа расистов какая-нибудь. — Она помрачнела. — Дебилы. Ну не понять им, что бьют чьего-то мужа, брата или отца.

Он продолжал на нее смотреть.

— Чего тебе?

Она потерла лицо, радуясь, что на темной коже не видно, как она по-идиотски горячо реагирует на этого типа. Ну, ладно. За погляд денег не берут.

— Мне говорили, что у тебя темная кожа, карие глаза и черные волосы.

Вроде бы все правильно.

— Кто говорил?

— Скажу, когда мы поговорим с вампиром.

— Кнут и пряник? — Она прищурилась. — Я тебе не лошадь.

Он улыбнулся углами губ:

— Во имя товарищества.

Запустив руку под потертую кожаную куртку, он вытащил удостоверение Гильдии.

Любопытство пересилило злость, и она кивнула в сторону машины.

— Я сяду за руль, сниму с него ошейник. — К несчастью — или к счастью, в зависимости от точки зрения, — вампир с чипом говорить не может. — Ты сядешь назад и проследишь, чтобы он…

— Я в машину не влезу.

Она оглядела его. С трудом не попросила его раздеться — хотелось облизать его целиком, как конфетку.

— Ладно, — ответила она, загоняя расшалившиеся гормоны обратно на склад. — По-другому. Он сейчас опустит окно, а ты его будешь держать локтем за шею, пока будем говорить.

Так они и сделали. Родни был невероятно рад поболтать, когда Сара представилась.

— Ты стреляешь, стреляешь! — заговорил он так, будто она — маньяк-убийца. — Стрелами из лука!

— Отстал от жизни. Я еще в прошлом году перешла на арбалет. — Он скорострельнее, но ей слегка недоставало привычного лука, сделанного на заказ. — И это даже не больно.