Кендари Блэйк - Анна, одетая в кровь

— Возможно, тебе следует обратиться за помощью к отцу, — говорит она. Я сжимаю лезвие.

— Он мертв.

Непонятное выражение мелькнуло на ее лице. Не могу поверить, но я разглядел то ли сожаление, то ли смущение.

— Мой отец тоже умер, когда я была ребенком, — приглушенно говорит она. — Шторм на озере.

Я не мог позволить ей продолжать в том же духе. Я ощущаю, как в моей груди что-то смягчается, перестает полностью грохотать. Ее сила делает уязвимость трогательной. Меня это не должно касаться.

— Анна, — проговариваю я, и ее глаза смотрят в мои. Я поднимаю нож, и он вспышкой отражается в ее глазах.

— Иди, — приказывает она, королева темного замка. — Не хочу убивать тебя. И по некоторым причинам, кажется, я не должна этого делать. Поэтому уходи.

Вопросы роем кружатся в моей голове, но я упорно стою на месте.

— Я не уйду, пока ты не покинешь этот дом и не отправишься в землю.

— Я никогда не лежала в земле, — она шипит сквозь зубы. Ее зрачки темнеют, чернота клубится вихрем, пока белое полностью не исчезает. Вены пересекают щеки и добираются до виска и горла. Кровь пузырится на коже и стекает по всей ее длине, с широкой юбки капая на пол.

Я вонзаю нож и чувствую, как что-то тяжелое обволакивает мою руку, затем меня швыряют об стену. Твою ж мать. Я даже не заметил ее передвижения. Она все еще парит посреди комнаты, где только что находился я. Мое плечо болит в том месте, где соприкоснулось со стеной. Так же, как и моя рука, за которую ухватилась Анна. Но я достаточно упрямый, поэтому поднимаюсь и иду снова на нее, теперь пытаясь не просто ее убить, а хотя бы полоснуть. На данный момент я бы начал с волос.

Следующее, что я чувствую, меня снова швыряют через всю комнату. Спина горит от скольжения. Анна продолжает оставаться на месте, рассматривая меня с возрастающей обидой. Звук ее стекающего платья на половицу напоминает мне о моем учителе, который всегда медленно подносил пальцы к вискам, когда был слишком раздражен моим нежеланием учиться.

Я поднимаюсь на этот раз медленнее. Надеюсь, моя попытка больше похожа на план следующих действий, нежели на то, что я в большой заднице, где последнее было истиной правдой. Она не пыталась меня убить, и этот факт потихоньку стал меня раздражать. Меня отдубасили, как какого-то игрушечного кота. Тибальта бы это развеселило. Интересно, видит ли он происходящее из окна авто.

— Прекрати это, — проговаривает она своим глубоким голосом.

Я бегу на нее, а она хватает меня за запястья. Я вырываюсь, но это смахивает скорее на борьбу.

— Просто позволь мне убить тебя, — бормочу я в отчаянии.

Ярость разгорается в ее глазах. На секунду в голове пролетает мысль, что я сделал ужасную ошибку, что я забыл, кто она на самом деле, и что она разделается со мной как с Майком Андовером. Мое тело на самом деле сжимается, пытаясь не допустить своего расчленения.

— Я никогда не позволю сделать это — фыркает она и подталкивает меня обратно к двери.

— Почему? Не кажется ли тебе, что это было бы разумно? — спрашиваю я. В миллионный раз я задаюсь вопросом, почему никогда не могу вовремя закрыть свой рот?

Она щурится, смотря на меня, словно я идиот.

— Разумно? После всего, что я сделала? Дом, в котором полным-полно растерзанных парней и выпотрошенных странников?

Она приближает свое лицо слишком близко к моему. Ее черные глаза расширены.

— Я не могу позволить тебе убить меня, — говорит она, а затем кричит, достаточно громко, чтобы мои барабанные перепонки начали пульсировать, затем выбрасывает меня через входную дверь, по дороге я задеваю собой сломанную лестницу и приземляюсь на заполненной гравием дороге.

— Я никогда не хотела быть мертвой.

Я упал на землю, сжавшись, и поднимаю взгляд в тот момент, когда захлопывается дверь. Дом выглядит по-старому, будто бы сейчас ничего такого здесь не произошло. Я осторожно проверяю свои конечности и понимаю, что они еще в хорошем рабочем состоянии. Затем я взмываю на колени.

Никто из них не хочет быть мертвым. Не в действительности. Не только самоубийцы, которые передумали в последнюю минуту. Я бы хотел сказать ей об этом на чистоту, что Анна не будет чувствовать себя одинокой. Это заставило меня ощущать себя менее глупо после того, как она швыряла меня, словно анонимного приспешника в фильме Джеймс Бонд. Такого, как я, профессионального убийцу призраков.

Пока я иду к маминой машине, то стараюсь успокоиться. Потому что я собираюсь добраться до Анны, и не имеет значения, что сама она об этом думает. Потому что я никогда так не просчитывался, а также потому, что в тот момент она сказала, что не может позволить убить себя. Ее слова звучали так, будто бы она хотела этого. Такая осведомленность делает Анну особенной в большинстве случаев. Как и другие, она сожалеет. Я задеваю свою левую руку и уже знаю, что буду весь в синяках. Сила не сработала. Мне нужен план Б.

Глава 11

Мама дала мне проспать большую часть дня и разбудила только для того, чтобы сказать, что ванна с чайными листьями, лавандой и белладонной готова. Последний ингредиент она добавила для того, чтобы умерить мой пыл, но я не против. Все мое тело болит. Вот что бывает, когда тебя всю ночь швыряет по дому богиня смерти. Я медленно погружаюсь в ванну, сморщив лицо, и начинаю обдумывать свои следующие действия. Дело в том, что меня превзошли. Это случалось нечасто и никогда в такой степени. Но периодически мне приходится обращаться за помощью. Я тянусь за своим телефоном на ванной полочке и набираю номер старого друга. Друга на протяжении поколений, если честно. Он знал моего отца.

— Тесей Кассио, — говорит он, когда берет трубку. Я ухмыляюсь. Он никогда не называет меня Касом. Его слишком веселит мое полное имя.

— Гидеон Палмер, — отвечаю я и представляю его по другой конец телефонной линии, на другой стороне мира, сидящим в красивом английском доме, с видом на Хэмпстед-Хит, в северной части Лондона.

— Давненько мы не общались. — говорит он, и я так и вижу, как он закидывает одну ногу на ногу. Я почти слышу через телефон шуршание его твидового костюма при этом движении. Гидеон — это классический пример английского 65-летнего джентльмена, с седыми волосами и очками на переносице. Он из того типа мужчин, что носят с собой карманные часы и имеют дома запылившиеся книжные полки от пола до самого потолка. Когда я был ребенком, он часто катал меня по полкам на лестничке на колесиках и постоянно просил достать ему какие-то странные тома про полтергейстов или про сдерживающие заклинания и в таком духе. Мы с моей семьей однажды провели у него целое лето, пока папа охотился на привидение Уайтчепела — какой-то подражатель Джека Потрошителя.