Обещай, что никому не скажешь - Макмахон Дженнифер

Глава 7

Конец мая 1971 года

— Ты дружишь с Картофельной Девочкой?

Я посмотрела на девочку, стоявшую под гимнастической лесенкой на школьной площадке, — Элли Буши. У нее был вздернутый нос, усыпанный веснушками, и от нее пахло клубникой.

Я промолчала. Элли хвостом следовала за мной в течение всей перемены, а ее закадычная подруга Саманта все время держалась рядом. В конце концов Саманта потеряла терпение и присоединилась к игре в классики на краю площадки.

— Я спрашиваю только потому, что Трэвис видел, как вы разговаривали, когда сели в автобус сегодня утром, — продолжала Элли, прищурившись. — И потом он еще несколько раз видел, как ты говорила с ней.

Меня бросило в жар. Если Элли уже знает, то новости быстро распространятся, и к концу дня все узнают мой секрет. Значит, про меня тоже начнут сочинять дразнилки.

— Если я с кем-то говорю, это еще не значит, что мы друзья. Ты разговариваешь со мной, верно? Разве это означает, что мы подруги? — спросила я, глядя сверху вниз на Элли, которая запрокинула бледное веснушчатое лицо, обдумывая ответ.

— Ты могла бы подружиться со мной. У меня много друзей. — Она оценивающе посмотрела на меня, словно прикидывая мой потенциал в качестве подруги. Жалкая девочка-хиппи? Я знала, что у меня нет шансов, но почему бы и нет? Я представила, как мы с Элли играем на гимнастической лесенке, сидим за одним столиком на ланче, обмениваемся записками в классе.

— У меня уже есть лучшая подруга — Саманта, но почему бы тебе не стать другой лучшей подругой? — продолжала она. Это была игра. Элли дразнила меня. Ей удалось разговорить меня, чтобы потом ловушка захлопнулась. — Но я не могу дружить с теми, кому нравится Картофельная Девочка. Ни сейчас, ни потом. — Она покачала головой и отвернулась, словно желая этим жестом подчеркнуть свои слова.

— Может быть, она на самом деле мне не нравится. Может, я только притворяюсь. — Я сочиняла на ходу, надеясь, что она обернется. Мне удалось привлечь ее внимание. Она на самом деле повернулась и, прищурившись, посмотрела на меня.

— Зачем тебе это нужно?

— Чтобы шпионить за ней, — импровизировала я, спустившись с лесенки. — Собирать информацию.

— Какую информацию? — спросила Элли, недоверчиво глядя на меня.

— Всякие интересные вещи. Секретные вещи. Сведения о Картофельной Девочке, которые будут известны только мне.

— Например?

— Много чего есть…

— Ну, расскажи что-нибудь.

— Ладно, — сказала я. — У нее есть свиньи, да? Одна свинья съела трех своих поросят, так что остались лишь хвостики. Знаешь, что с ними случилось? Дел сохранила их. Она держит их в своей комнате, в банке со спиртом. Она смотрит на них каждый вечер перед сном. И это первое, что она видит, когда просыпается утром.

Элли рассмеялась:

— О, боже! Тошниловка! И зачем она это делает?

Я пожала плечами.

— Кто знает, почему она делает то или это? Я не говорю, что понимаю ее поступки, просто есть вещи, которые я знаю о Дел. Много разных вещей.

— Надо об этом рассказать Саманте, — сказала Элли. — А ты еще что-нибудь такое знаешь?

— Да, много.

— И все такое же гадкое?

— Некоторые истории гадкие, другие просто странные.

Прозвенел звонок, возвещавший об окончании перемены.

— Завтра расскажешь еще, — попросила она, и я улыбнулась в ответ.

Вот так я поняла, что дружба с Дел может помочь мне купить дружбу с Элли и Самантой, у которых было много друзей, и я рассчитывала войти в их круг, как недостающее звено в цепи. При этом мне не обязательно предавать Дел. Я могу выдумывать все, что угодно, и рассказывать об этом другим. Буду вставлять кусочки правды здесь и там, но в основном расскажу о том, что они на самом деле хотят услышать от меня: самые грязные и очень странные подробности о жизни Картофельной Девочки.

Когда я в тот день встретилась с Дел после школы, Ник был вместе с ней и нес за плечом ружье. Он старался не смотреть на меня. Зеленый горошек вырос и вился тонкими бледными усиками по проволочным шпалерам. От вороны по-прежнему воняло, ее перья обтрепались и засалились.

— Заместитель шерифа Пустынная Роза, — с серьезным видом поприветствовала меня Дел. — Сегодня мы идем на охоту.

Я пристроилась рядом с ними, и мы стали подниматься по тропе, слушая птичий щебет: дружный посвист синиц-гаичек, трель одинокого пестрого дрозда. Стояла весна, день был чудесным. Мы все немного вспотели от жаркого предвечернего солнца и быстрой ходьбы.

— На кого мы охотимся? — поинтересовалась я, нарушив тишину.

— На тигров, на белок, — кто попадется. — Ник наконец мне улыбнулся. Дел поймала его взгляд, и он смущенно отвел глаза.

— Предатели, — прошипела Дел, но произнесла слово так быстро, что звуки слились в одно целое. С таким же успехом она могла сказать «приятели» или «податели».

Никто не ответил. Сучья и прошлогодние листья на тропинке похрустывали у нас под ногами. Ник снял ружье, уперся прикладом в плечо и повел стволом из стороны в сторону в поисках цели. Мы повернулись к охотничьему домику. Ник прицелился в цокающую рыжую белку на дереве и выстрелил, но промахнулся. Белка спрыгнула вниз и убежала с сердитым стрекотом.

— Вот срань! — пробормотал Ник и вытер пот с глаз тыльной стороной ладони.

— Хорошая попытка, — сказала я ему, уже понимая, что сморозила глупость. Я искоса взглянула на Дел и увидела, как она закатила глаза. Маленькая хижина выросла прямо перед нами: странный кособокий островок среди моря папоротников.

Внутри было гораздо прохладнее, но пахло плесенью и мышами, отчего у меня запершило в горле. Дел первой поднялась по лестнице, потом последовали мы с Ником. Дел сунула в рот сразу три сигареты, несколько раз глубоко затянулась, чтобы раскурить их, и передала по одной мне и Нику. Тот положил ружье на кровать, взял замызганный журнал и быстро пролистал его, переворачивая страницы, словно просматривал скучное деловое обозрение или что-нибудь в этом роде. Я старалась подсмотреть картинки, притворяясь безразличной, в отличие от него. Я так сосредоточилась на журнале и на Нике, что даже не замечала Дел. Она держала духовое ружье старшего брата и целилась прямо мне в лоб. Потом она подошла ко мне вплотную и ткнула ружьем так, что металлическое дуло прижалось к моей коже. Я затаила дыхание. На лице Дел не шевельнулась ни одна мышца.

— Какого дьявола ты делаешь? — спросил Ник, оторвавшись от журнала. Его голос звучал скорее раздраженно, чем испуганно.

— Настало время для допроса, — ответила Дел. — Пустынная Роза, о чем ты разговаривала с Элли сегодня в школе?

— Мы просто болтали, — прошептала я и наконец выдохнула, а потом набрала в грудь побольше воздуху.

— О чем?

— Ни о чем. — Я рассматривала потрепанный матрас, страшась ее взгляда.

— Ерунда. Такого не бывает, чтобы разговаривать ни о чем.

— Правда, ничего важного. Я даже не помню. Вроде бы она пыталась стать моей подругой или что-то в этом роде. Глупая болтовня, вот и все.

Твердый и холодный ствол продолжал упираться мне в лоб. Я знала, что это духовое ружье, и выстрел не убьет меня, но будет очень больно, и на лбу останется шрам. Тогда я не сомневалась, что Дел выстрелит, если я скажу что-то не так.

— Ты моя заместительница! Ты моя подруга! Ты поклялась, что будешь предана только мне! — Ее голос был таким громким и пронзительным, что у меня свело зубы. Я наконец посмотрела на нее и осторожно кивнула.

— Скажи это! Скажи, что клянешься быть верной только мне одной!

— Клянусь, что буду верной только тебе одной.

— И ты будешь делать все, что я скажу.

— Да. Все, что ты скажешь.

— Потому что я шериф этого вонючего городка!

— Ты шериф.

— И твоя лучшая подруга, — добавила Дел. Теперь ее голос звучал тише и спокойнее.

— Ты моя лучшая подруга.

— Навсегда, — напомнила она.