Вампиры Лос-Анжелеса - Роберт Рик МакКаммон

class="p1">– Эми,– сказал Палатазин, решив, что надо кончать с игрой в прятки. – У нас есть художник, который может составить портрет этого мужчины, который пытался подцепить тебя, по твоему описанию. Я не говорю, что это наверняка был Таракан – нет. Но возможность все–таки существует. Я хочу, чтобы ты сейчас пошла с детективом Рисом и дала информацию нашему художнику. Все, что сможешь припомнить: глаза, волосы, рот, нос. Договорились? – Он встал с кресла. Рис уже стоял рядом с девушкой. – Кроме того, припомните, припомните все подробности, касающиеся вида машины. Так, чтобы я смог бы сам увидеть ее в моем воображении, так же, как ее видели вы. Особенно обратите внимание на номер. Возможно, вы видели и запомнили хотя бы частично, но только сами сейчас этого не сознаете. Спасибо, что пришли к нам, Эми. Салли, ты проводишь Эми к Маку?

– Конечно. Пойдемте, мисс Халсетт.

Он открыл дверь кабинета перед девушкой, и разнообразные шумы полицейского отдела по борьбе с преступлениями, по расследованию убийств ворвались в комнату – резкие телефонные звонки, цоканье немилосердно эксплуатируемых пишущих машинок, щелканье выдвигаемых и задвигаемых на место картотечных ящиков, монотонное бормотание телетайпа. Девушка остановилась на пороге и посмотрела назад, на Палатазина.

– Я еще кое–что вспомнила,– сказала она. – Руки у него… Ладони! Они были очень большие, понимаете? Я их хорошо видела, потому что он сжимал руль.

– Он не носил каких–либо колец, перстней?

– Я… нет, кажется, не было.

– Отлично, превосходно. Салли, как только составите фоторобот, принеси его мне, ладно?

Салливан кивнул и вслед за девушкой вышел в широкий, покрытый линолеумом коридор. Палатазин, в висках которого стучал пульс надежды, вышел в другую обширную комнату, заставленную ящиками и письменными столами, и пробрался к столу, за которым сидела детектив Брашер, ожидая звонков от информаторов. Брашер, молодая женщина с волосами цвета песка и глубоко посаженными зелеными глазами, в которых уже начала появляться какая –то жестокость, трудилась над кроссвордом в утреннем выпуске “Таймс”. Она быстро спрятала газету, когда заметила, что к столу направляется капитан.

– Брашер,– сказал Палатазин. – Вы, кажется, не очень заняты. Мне нужно поработать с картотекой. Все, кто связан с делом Таракана и одновременно владеет “фольксвагенами”, кроме того, все, кто может проходить под именем Уолли или Уолтер, или использовать эти имена как прозвища и т.д… Кроме того, посмотрите картотеки по нападениям и изнасилованиям, по тем же параметрам. Срок давности – до трех месяцев.

– Слушаюсь, сэр. – Она сделала несколько пометок в блокноте и поднялась из–за стола. – Я ждала звонка от одного сводника…

– Пусть ваше место займет Хайден. – Палатазин сделал знак рукой мужчине за ближайшим столом. – Мне эти данные необходимы как можно скорее.

Он отвернулся от Брашер как раз вовремя, чтобы увидеть Гейл Кларк, входящую в комнату отделения. Палатазин почувствовал острый прилив раздражения и злости. Она опоздала больше чем на час, и именно в данный момент Палатазин чувствовал, что ему будет очень трудно выдержать обстрел пустыми и ненужными вопросами. Он несколько раз под различными предлогами отказывался встретиться с ней, отсылая журналистку в отдел печати и связи с прессой. В ответ газетенка “Тэтлер” опубликовала несколько на скорую руку сварганенных передовиц, касающихся недопустимого промедления, с которым капитан Палатазин ведет дело по поимке Таракана. В любое другое время Энди не обратил бы особого внимания, но именно сейчас все газеты города давили на мэра, который в свою очередь оказывал давление на полицейского комиссара, который обеими ногами надавил на шефа Гарнетта, который явился в кабинет Палатазина, жуя зубочистку, и потребовал ответа – почему это пустяковое дело до сих пор не раскрыто? Палатазину оставалось жевать собственные ногти и слоняться по отделу, словно опасно раздраженному медведю. Он знал, что его люди работают с полной отдачей. Но политиканы наверху теряли терпение. Поэтому указание комиссара было недвусмысленным: оказывать любые содействия прессе.

“Мало быть просто полицейским – кисло думал Палатазин, направляясь навстречу Гейл Кларк,– в наше время приходится быть еще и общественным деятелем, психологом, политиком и специалистом по чтению мыслей – и все это одновременно!”

– Вы опоздали,– сухо сказал он Гейл. – Что вам угодно?

– Извините,– сказала она, хотя видом своим ничего подобного не выражала. – Меня задержали. Мы могли бы поговорить в вашем кабинете?

– Где же еще? Но прошу вас, постарайтесь побыстрее. У меня много работы. – Он провел ее в кабинет, закрыл дверь и уселся за свой стол. Имя “Уолли” жужжало в его мозгу, как шершень.

– Скажу вам то же самое, что сказал людям из “Таймс” и “Леджера” сегодняшним утром: у нас до сих пор нет непосредственных подозреваемых, но несколько людей мы держим под наблюдением. И никаких сходных черт между Тараканом и Джеком–Потрошителем я не нахожу. Нет. Мы выпустили на панель несколько “подсадных уток”, но эти сведения, если можно, не для печати. Буду очень вам признателен. Договорились?

– Разве я обязана? – Она приподняла одну бровь, доставая из сумочки ручку.

– Мисс Кларк,– спокойно сказал Палатазин, резко отодвигая в сторону трубку и укладывая сцепленные ладони перед собой на крышке стола. “Спокойней,– сказал он сам себе,– не давай ей вывести тебя, она это умеет”,– последние несколько дней я имел несчастья работать в некотором контакте с вами. Я знаю, вы меня не любите, и меня это абсолютно не волнует. О вашей газете я самого низкого мнения, какое только возможно.

Повернувшись, он порылся в кипе газет, отыскал выпуск “Тэтлера” за прошлую неделю и подтолкнул к Кларк. Заголовок на первой полосе кричал кроваво–красными буквами самого крупного шрифта: “Где скрывается Таракан? Кто умрет следующим?”

Улыбка Гейл слегка поблекла, но удержалась на ее губах.

– Если вы приложите небольшое усилие, то припомните, что две недели назад на улице были выведены женщины–полицейские, чтобы в виде проституток сыграть роль приманки для убийцы. Об этом я сказал всем корреспондентам всех газет в городе, и попросил всех вас не давать эту информацию в номер. Припоминаете? Отчего же тогда, едва я взял вашу газету, чтобы ознакомится с вашим репортажем, как в глаза мне немедленно бросился заголовок: “Удастся ли женщинам–полицейским поймать Таракана в ловушку?” С тех пор, как вы напечатали эту статью, Таракан затаился, не совершил с тех пор ни одного нападения. Хотя я не предполагаю, что он безумен до такой степени, что станет читать ваш листок, я предполагаю все же, что он узнал о ловушке