Фрэнсис Вилсон - Врата

— Вы кто?..

Прежде чем он успел ответить, она повернулась и нетвердой походкой пошла из палаты. Джек пристально посмотрел вслед и услышал стон с койки.

— Папа! — Он бросился к кровати, снова схватил отца за руку. — Папа, это ты?

Стиснул пальцы, сначала легонько, потом посильнее. Отец поморщился, впрочем, доктор Хуэрта сказала, что он на боль реагирует. Потряс за плечо, окликнул — безрезультатно — и сдался. Здесь ничего не будет.

Отправился искать ту самую девушку. Есть в ней что-то подозрительное... кроме явно нездорового вида.

За столиком в коридоре увидел крупную коричневую седовласую сестру, видно старшую в смене. На именной табличке с фотографией значилось «Р. Шок».

— Простите, — извинился Джек. — В палату к моему отцу заходила сестра, потом повернулась и убежала. Похоже, неважно себя чувствовала, я хотел справиться, все ли с ней в порядке.

Сестра Шок нахмурилась, вернее, сильней помрачнела. Должно быть, привычное выражение.

— Неважно себя чувствовала? Мне никто не докладывал. — Она взглянула на доску. — Триста семьдесят пять, правильно? Как ее фамилия?

— Я не посмотрел на табличку. Если вспомнить, по-моему, у нее ее не было.

— Ох, обязательно должна быть. Как она выглядит?

— Стройная, темноволосая, ростом около пяти футов трех дюймов.

Шок покачала головой:

— У нас таких нет. Во всяком случае, в моей смене. Вы уверены, что это была сестра?

— Я во многом не уверен, — пробормотал Джек, — и сейчас этот список пополнился.

— Может, уборщица, хотя она была бы в сером халате, не в белом, и непременно с именной табличкой. — Она потянулась к телефону. — Вызову охрану.

Лучше не надо, подумал Джек, не желая вмешивать в дело частных сыщиков, но не нашел убедительного для сестры довода.

— Ну ладно. Вернусь к отцу.

Он все время краем глаза наблюдал за дверью, следя, чтобы в палату никто не вошел. Вернувшись, проверил, не шевелится ли папа, — нет, — подошел к окну, выглянул на стоянку, увидел шагавшую по площадке стройную женщину в белом халате. В полуденной жаре фигура расплывалась, трепетала, как мираж.

Она. Длинную косу ни с чем не спутаешь. Садится на пассажирское сиденье старого помятого красного пикапа.

Джек выскочил в коридор в тот момент, когда дверцы лифта закрылись. Чересчур долго ждать. Отыскал лестницу и помчался на первый этаж. Пока добежал до стоянки, красный пикап исчез. Бросился к своему «бьюику», полетел стрелой по дороге. Мысленно подбросил монетку, повернул направо, пообещав уделить гонке десять минут и в случае неудачи признать поражение.

Проехав полмили, заметил фургон, остановившийся за два квартала впереди на красный свет.

Есть!

Сигнал светофора сменился, он тронулся за пикапом из города к болотам. Где-то по пути шоссе кончилось, сменившись песчаной колеей, заросшей по сторонам высоким колышущимся тростником. Временно потерял из виду машину, решив не беспокоиться, пока не попадется развилка. Лучше оставаться незамеченным. К счастью, никаких развилок не попалось, и вскоре Джек выехал на поляну на краю маленькой медленной речки.

Там праздно стоял красный пикап, а женщина в белом плыла в моторной плоскодонке, которую вел огромный неуклюжий мужчина в красной рубахе с длинными рукавами. Джек выпрыгнул из машины, выбежал на берег, замахал руками, закричал им вслед:

— Эй! Вернитесь! Хочу у вас спросить кое-что!

Женщина и мужчина оглянулись, с нескрываемым удивлением уставились на него. Женщина что-то сказала мужчине, тот кивнул, и оба отвернулись, продолжая движение. Джек прочел на корме название лодки: «Плавучий Цыпленок».

— Эй! — заорал он.

— Чего тебе тут надо? — раздался за спиной голос.

Он оглянулся на парня с головой неправильной формы, высунувшейся из водительского окна пикапа. Выступающий лоб, косые глаза, почти несуществующий нос напомнили ему Джека в исполнении Лео Кэрролла в первых эпизодах «Тарантула». Рядом с этим типом Рондо Хаттон — красавчик.

— Хотел с ней поговорить, задать несколько вопросов.

— Похоже, она не хочет с тобой разговаривать. — Голос тонкий, гнусавый.

— Где она живет?

— В Глейдс.

— Как мне ее найти?

— Никак. Брось, мистер, оставь ее в покое, что в там ни было.

Вдруг другой парень, потоньше и с виду лишь условно лучше, вскочил в пассажирскую дверцу пикапа.

Откуда он взялся?

Новенький хлопнул водителя по плечу и кивнул. С виду оба не сильно сообразительные. Если предложить сыграть в русскую рулетку с полуавтоматическим пистолетом, наверняка охотно согласятся.

Водитель приветственно выставил два пальца:

— Ну, приятно было с тобой поболтать. А теперь надо ехать.

Прежде чем Джек успел вымолвить слово, парень рванул пикап с места и с ревом умчался. Он бросился к своей машине. Если нельзя преследовать девушку, сядем на хвост этой парочке. Рано или поздно придется им...

Он замер на месте, глядя на спущенную переднюю покрышку «бьюика», проткнутую сбоку.

— Здорово, — пробормотал Джек. — Просто замечательно.

5

— Не пойму, — сказал Люк, ведя «Плавучего Цыпленка» в глубь болота, — что это за тип?

Семели сдернула черный парик, встряхнула собственными серебристо-белыми волосами. Разговаривать не хотелось. С желудком по-прежнему плохо.

— Он меня в палате застал. Думаю, какой-то родственник старика.

— Поэтому пустился вдогонку?

— Наверно. Не знаю. Знаю только, что очень плохо себя почувствовала в палате. Как только вошла в дверь, сразу стало плохо, и дальше все хуже и хуже, чем ближе к кровати. Нахлынула тошнота, слабость, воздух сгустился, дышать невозможно. Скажу тебе, Люк, мне одного хотелось — убраться оттуда как можно скорее, убежать подальше.

— Думаешь, из-за этого самого типа?

— Возможно... но вряд ли.

Это не просто какой-то там тип, не просто кто-то из родных старика. Он особенный. Именно его прибытие она чуяла два дня назад. Есть в нем что-то... судьбоносное. Непонятно что. Ясно только, что он особенный.

Я тоже, подумала Семели. Хотя в другом смысле.

Возможно, судьба предназначила их друг для друга. Было бы прекрасно. Он ей понравился — темные волосы, карие глаза, фигура не слишком крепкая, не слишком слабая, лицо с нормальными правильными чертами... В клане такое не часто увидишь.

Вдруг он к ней послан? Ради нее явился. Чтобы разделить с ней судьбу. Будем надеяться. Ей кто-нибудь очень нужен.

— Ну, если считаешь, что вряд ли, — продолжал Люк, — то тогда отчего тебе было плохо?

Семели через голову стащила с себя белое форменное платье, оставшись в одних белых трусиках. Опустила глаза на маленькие груди с темными сосками. Пускай по размеру не выигрышные, но хоть не обвисают. Один из парней, с которыми она трахалась в школе, называл их «нахальными». Должно быть, так и есть.