Кирилл Клерон - Вампиры в Москве

— Отец, ты повторяешься. О твоих прошлых подвигах я наслышан — по-моему, даже когда был младенцем, их на ночь вместо сказок мне рассказывал. Но глядя на тебя нынешнего, так и подмывает спросить, уж не выдумка ли все это? Да и Надсади совершенно не причем, он в убийствах ищет ушедшую молодость. Я же не желаю ничего искать. Мне просто скучно.

— В убийствах должен быть какой-то смысл. Во всем должен быть хоть какой-то смысл.

— Чушь. Ни злобы, ни выгоды, ни мести, ни логики — чистый опыт, чистое удовольствие.

— Если я повторяюсь, ты сам себе противоречишь. Кто пять минут назад уверял нас, что отомстил пахарям за оскорбление?

Раду не особенно растерялся уличению и бойко парировал:

— Я вообще не считаю, что обязан отчитываться. Я, спешу заметить, уже взрослый. Очень взрослый.

Старый граф перестал нервно щелкать длинными костлявыми пальцами, резко повернулся и злобно посмотрел на старшего сына. Он намеревался прекратить затянувшуюся и напрасную дискуссию:

— Тогда уезжай. Забирай кучера, Эмиля и уезжай. Я не желаю тебя видеть в моем замке. Хочешь получать чистое удовольствие — получай его в другом месте. А еще лучше, в другой стране.

Казалось, Раду был внутренне готов к подобному повороту событий. Или этого и ждал?

— Отлично! Здесь действительно нет ничего чистого, ни удовольствий, ни воздуха. Я задыхаюсь от этих шелковых портьер со слоем вековой пыли, от этих тусклых картин покрытых сажей и копотью, на которых даже не разобрать изображение. Кто там намалеван — чьи-то предки или козы на выпасе? Замок похож на лавку старьевщика, да только покупателей на эту рухлядь не найти.

— Уезжай!

— Завтра же меня здесь не будет. Кстати, папочка, не желаешь ли проклясть меня на дорожку?! Это была бы неплохая и своевременная шутка из твоих уст.

Влад понял, за кем останется последнее слово, понял, что дополнительные увещевания уже ни к чему приведут. Он повернулся спиной к непокорному сыну и безмолвно открыл дверь, ведущую из гостиной на узкую лестницу и далее в Башню Скорби, в персональные покои. Столь поэтичное название эта совершенно обычная башня приобрела после того, как в ней безутешный граф Дракула надолго заперся после таинственного исчезновения своей жены. Из башни можно было попасть на небольшой балкончик, с которого открывался вид на дорогу, ведущую из деревни к подъемному мосту. Никаких поэтически названий у балкончика не было, но наиболее бы подошло такое: Балкон Томительного Ожидания. Многие годы после захода солнца безутешный граф, опершись на кованые перила, тщетно вглядывался в темноту ночи и вслушивался в ее тишину.

Для подготовки к отъезду, который хотелось осуществить не откладывая. Раду подозвал Эмиля, проворного и вечно учтивого. Сначала самый обычный слуга, потом дворецкий, а в последние годы почти доверенное лицо Раду, Не так прост, как хочет выглядеть, и себе на уме, но всегда готов уловить интонацию и сделать все в лучшем виде. Да и мозгами бог не обделил.

— Эмиль, сожалею, но у меня не особо приятные новости.

— И какие же?

— Я уезжаю в Рим. Ты же пока оставайся здесь. Как устроюсь на новом месте, обязательно вызову.

Новость действительно плохая. В горле Эмиля пересохло, а в висках застучала кровь:

— Но почему я не могу поехать с вами? Что мне здесь делать?! Меня здесь все ненавидят и долго после вашего отъезда я не проживу. Раду, ну пожалуйста!

— Тебя никто не тронет — обещаю. А почему не беру, так не обязан отчитываться. На это существуют особые причины. А пока помоги мне собраться.

Причины, конечно, существовали. И в карете мало места, и с документами Эмиля могут выйти проблемы при пересечении границ, но, по большому счету, все это отговорки. Первопричина, как ни странно, состояла в том, что однажды Эмиль спас Раду жизнь. И тот, не чужд чувства благодарности, начал покровительствовать верному слуге. Увеличил жалование, настоял, чтобы сделать дворецким, потом уменьшил круг обязанностей и приблизил к себе. А потом стало казаться унизительным, благодарность высшего существа перед низшим. Да и воспоминания об этой давней истории, которые невольно пробуждал Эмиль одним своим видом, уже изрядно тяготили:

Лет пять назад Раду периодически ездил в Снагов, в местный монастырь. В его крупной библиотеке хранились многочисленные книги и рукописи. С их помощью старший сын Дракулы старался ответить на вопрос Кто он такой? Этого не мог или не хотел прояснить отец, но не более результативным являлось чтение литературы.

Снагов находился в двух ночах езды от Келеда, а как раз примерно посередине пути — глубокая пещера Джетатень, выходящая прямо на реку Дымбовица. Там-то экипаж обычно делал остановку, и Раду проводил светлое время суток на естественном каменном ложе в глубине пещеры, засыпая и просыпаясь под мерное капанье воды со сталактитовых образований и под шелест крыльев своих маленьких друзей — летучих мышей. Столь же привычно все начиналось и в тот злополучный весенний день. Как говорится, ничто не предвещало.

Карета с кучером и Эмилем, тогда еще обычным слугой, остались ждать пробуждения господина перед входом. Кучер по привычке дремал на облучке, а Эмиль неторопливо прогуливался по окружающим холмам, заодно наблюдая, не направляется ли в их сторону кто-нибудь нежелательный. И вдруг, где-то к полудню неожиданно начался оползень. Талые ли воды подмыли почву или процесс, подтолкнуло небольшое и почти незаметное землетрясение, но вход в пещеру оказался заваленным многометровой толщей земли. Карета с кучером упала в расселину, и лишь везунчик Эмиль чудом уцелел, уцепившись за какое-то дерево. Ни змея, ни кошка — в какого бы зверя не превращался вскоре проснувшийся Раду, не находилось такой щелочки, чтобы через нее выбраться на волю.

Он и так-то был не особенно сыт, намереваясь поужинать вечером каким-нибудь случайным путником, а каждое новое превращение отнимало изрядно сил. И тогда Эмиль самостоятельно додумался побежать за помощью. Места там глухие, малонаселенные, так что до ближайшей деревни пришлось добираться долго, несколько дней, но в итоге все обошлось. Эмиль оказался достаточно умен, чтобы не сообщить крестьянам, кого именно им придется извлекать из завала. Человек двадцать пять за обещанное вознаграждение подвязались очистить вход, чем и занимались несколько суток. К моменту вызволения из каменного плена Раду уже настолько оголодал, что едва удержался не вонзить зубы в первую попавшуюся шею. Работникам предложили приехать за деньгами в замок Келед, после чего они, испуганные и разочарованные, разбежались. А зря! Им бы наверняка щедро заплатили.

Вот такая давняя история. Но, в конце концов, Раду бы и сам мог разгрести завалы. Конечно, мог бы!