Людмила Белякова - Смерть на кончике пера

– Ну что, идем ужинать?

– Я марафет навожу. Можешь двигаться на выход.

Через пять минут он уже вызывал Тамару по домофону.

Ресторан был щедро уляпан золотым и алым, всюду блестело лакированное дерево. Молодой парень в черном костюме и при бабочке тихо блямкал на фортепьяно. Подошел официант, подал меню.

– Принесите нам пока сока. Ужинать будем минут через сорок.

– Ну, давай, рассказывай, – сказала Тамара, положив подбородок на сплетенные пальцы и расплываясь в улыбке. – А то уже сутки помираю от любопытства.

– Том, ты посерьезнее, а? Чтобы я не жалел потом…

И Андрей шаг за шагом рассказал, как пришел к своим выводам. Тамара понемногу начала хмуриться, поджала губы и опустила сосредоточенный взгляд на его бумаги.

– То есть после беседы с нашей красавицей не выжил практически ни один бизнесмен или политик – я правильно поняла?

– Во всяком случае, процент смертельных исходов среди героев ее очерков пугающе высок. Представителей творческих профессий этот мор вроде не коснулся. Хотя, может, и там есть жертвы. Просто я не знаю. После того как ты рассказала, что она внучка «черной вдовы», которая пятерых мужей пережила, для меня все это стало еще очевидней. Семейное у них это.

– Говорят, эти вещи через поколение передаются… Ты считаешь, что она их ради развлечения уморила?

– Тут, Томик, у меня нет однозначного ответа. Если учесть ее педагогический опыт… У нее же ученики болели без продыху – разве не слышала? Мне школьная фельдшерица рассказала.

– Да, была какая-то темная история, но я не поверила. Мамаша одного парнишки припадочного на нее бочку катила. Я думала, сама ребенка упустила, а учителя виноваты.

– Да, доказать-то ничего нельзя, но, когда она в другую школу перевелась, там та же история приключилась. Из одного класса четыре ребенка в реанимации оказались.

– Ну да? – вытянулась кругленькая Тамарина мордочка. – Не знала…

– Простите, первое можно подавать? – осведомился истосковавшийся официант.

– Давайте.

Андрей собрал бумаги со стола. Принесли жарко парующей перцем солянки, официант разлил по бокалам красное вино. Тут только Андрей понял, что очень устал за последний месяц.

– Еще заказывать будете?

– Осетрины и два кофе с мороженым минут через двадцать.

– Чего-то ты расшиковался! – сверкнула глазами Тамара.

– Я вчера из гроба восстал – разве не говорил?

– Ой, не надо об этом за столом, а?

– Не надо так не надо. У меня к Анне К. два основных вопроса – творит она это для развлечения, и если из корысти, кто ее заказчик? Представь себя на ее месте – на чем бы ты могла сломаться?

– Ни на чем, – пожала Тома плечами. – Это недоказуемо. Послала бы подальше – и все дела.

– А если пригрозить рассказать родным ее жертв?

– Во-первых, они люди продвинутые и вряд ли поверят. Да и что они сделают? Если Аня у своей бабки этим фокусам научилась, а та… всегда выходила сухой из воды и только прозвище обидное приобрела – у!.. – Тамара небрежно махнула рукой.

– Нет, я этого не оставлю. Если ты мне не поможешь, я сам придумаю, как ее остановить. Извини, что побеспокоил.

Тамара умильно глянула на него.

– Я думаю, напряженно думаю, как прояснить обстановку. Ты ведь, наверное, хочешь, чтобы я поговорила с ней завтра, если она там над пяльцами чахнет?

– Да, выразишь сочувствие, если у нее проблемы, предложишь помощь…

– Вот-вот! На сочувствие все падки. Тем более – что она в монастырь пошла? Явно же на дно лечь решила.

Подали мороженое и кофе.

– Знаешь, – пообещала Тамара, разминая ложкой шарики мороженого, – я вечерком все еще раз обдумаю, а завтра, когда о поездке созваниваться станем, определимся поточнее. У меня сейчас в голове такой тарарам…

Они молча доели десерт.

– Официант, приговорчик, будь любезен!

Тамара прыснула:

– Ты это точно так сказал, как крутые пацаны из «Подковы»!

Проснулся Андрей от дребезжания телефона.

– Спим? – услышал голос Тамары.

– Да почти что и нет. Через пятнадцать минут все равно бы будильник зазвонил. Чего надумала?

– Надумала я, что на этом этапе ты вообще появляться не должен. Посиди в засаде. Объявиться всегда успеешь, верно? А я скажу ей, если найду, что некто собирает на нее материал, и, может, выясню – над детишками и старичками мудрует от скуки или из коммерческого интереса. Нам ведь сначала с этим определиться надо?

– Приятно, черт побери, когда женщина не только красива, но и умна.

В редакции уже гужевался Костик с фотоаппаратом.

– Сейчас еще одного человечка захватим, – объяснил Андрей непонимающему Костику, увидевшему, что они едут в обратном направлении.

Тамара была одета в ту же длинную юбку и в полупальто с капюшоном.

– Ой, Тамар, ты с нами? – удивился Костик.

Тамара села на заднее сиденье. С Андреем она почти не разговаривала, а с Костиком трепалась напропалую.

Темно-свекольные монастырские стены отсырели, в траве стояли лужи. Охранник провел их в кабинет матушки. Та говорила по телефону ничуть не монашеским голосом.

– На страстную пятницу у нас паломников может привалить несколько сотен, а в монастыре сор тира, прости Господи, приличного нет!.. Нет, я не хочу входить в ваше положение… Деньги вам перечислены? Вот и будьте любезны! – Она с треском положила трубку. – Извините, молодые люди… Присаживайтесь.

– Нам бы поснимать, насколько это дозволено, – чуть волнуясь, попросил Андрей.

– Людей без их разрешения снимать нельзя. Помещения, кроме келейных, пожалуйста. Ну, а во дворе и снаружи, за стенами обители – все в вашем распоряжении.

Получилось удачно – Тамара ушла вместе с Костиком и какой-то пожилой женщиной в черном, а Андрей остался поговорить с матушкой о Пасхе.

В дверь тихонько стукнули. В щелку глянула женщина в черном.

– Вы свободны, матушка?

Дверь открылась пошире – за ней маячил Костик с камерой.

– Все сняли, что хотели? – благосклонно спросила игуменья.

– Да, спасибо. Но мне нужен ваш портрет.

– Ну зачем? Суетно это, – засмущалась настоятельница.

– Матушка, материал будет неубедителен с информативной точки зрения, – вступил Андрей. – Мы даем ваше интервью, а если фото не будет, читатели нас просто не поймут.

Уговорить ее попозировать все-таки удалось. На этом пришлось откланяться.

– Ну, я отправлю текст на окончательную сверку, а то надо номер пасхальный сдавать? – тянул время Андрей.

«Господи, где ж Тамарка? Неужели Анна К. ее расшифровала?»

– А где наша коллега? – как бы между прочим осведомился у Костика, идя по коридору.

– Сказала – знакомую встретила. Во дворе болтают.