Ритуал - Смит Лиза Джейн

Наконец он приблизился к двум красоткам, раскинувшимся по соседству с Кэсси и Порцией; моментально отвернувшись, барышни презрительно фыркнули. Парень только плечами пожал: он уже понял, что здесь живут странные люди. Кэсси никак не могла взять в толк, чем так ужасен рыжий и что заставляет девиц воротить носы. На нем был обычный прикид — потертые джинсовые шорты, разношенная футболка — сейчас так одеваются все парни. Собака тихонечко брела рядом, дружелюбно повиливая хвостиком, никого не трогая, но контролируя ситуацию. Наша героиня переключилась на лицо молодого человека: что может быть интереснее, чем глаза у незнакомцев?!

— Глаза вниз! — тут же послышалось змеиное шипение Порции: рыжеволосый как раз поравнялся с ними.

Подчинившись ее команде, Кэсси резко потупила взор. Вся ее сущность бурлила от возмущения: «убого, уродливо, бессмысленно, жестоко»; стыд терзал добрую душу подростка, однако сопротивляться приказам надутой снобки-приятельницы пока не получалось.

Пытаясь отвлечься, наша героиня принялась за детальное изучение песка, который словно оживал под ласковыми лучами солнца. Белый издалека, при ближайшем рассмотрении песок оказывался пестрым, как радуга: тут были и крупицы темно-зеленой слюды, и пастельно-розовые сколы ракушек, и микроскопические гранаты красного кварца.

«Нечестно, — мысленно обратилась Кэсси к юноше, который, понятное дело, ее не слышал. — Прости меня, я знаю, что это несправедливо! Будь моя воля, все было бы по-другому, понимаешь?…»

Вдруг в руку девушке ткнулось что-то мокрое и теплое.

Кэсси ойкнула от неожиданности. Пес, а это был именно он, снова с еще большей настойчивостью защекотал ее ладошку. Устоять перед таким напором было невозможно, и она потянулась к жизнерадостному созданию, потрепала мягкую спинку, почесала ласково покалывающую пальцы щетинку носа. Пес был большой и умный, с карими глазами и довольной мордой — немецкая овчарка или что-то в этом роде. Он подействовал на девушку расслабляюще и ободряюще, как всегда действуют на нормальных людей собаки и дети. Кэсси растроганно улыбнулась.

Потом быстро, чтобы успеть до очередного указания Порции, перевела взгляд на хозяина пса.

Впоследствии девушка будет часто вспоминать это мгновение: она, сидящая на песке, поднимает к нему глаза, а он, стоящий рядом, опускает к ней свои. И сразу выясняется, что у него серо-голубые глаза, похожие на море в самые-самые загадочные мгновения. И что у него необыкновенное лицо, чуждое расхожих представлений о привлекательности, но такое, что оторваться невозможно. Высокие скулы, волевой подбородок. Гордое, независимое, остроумное, утонченное лицо! Взгляд, брошенный парнем на Кэсси, явно поднял ему настроение, потому что в серо-голубых глазах сверкнули какие-то искры — будто солнце решило прогуляться по поверхности волн.

Наша героиня, как правило, стеснялась незнакомых мужчин, но этот был обыкновенным рыбаком, к тому же, незаслуженно обиженным, поэтому она вела себя с ним по-другому: ей хотелось сделать ему приятное, чтобы загладить стыд и неловкость. Но дело было не только в этом. Искорки, так неожиданно появившиеся во взгляде юноши, отразились бесовскими огонечками в глазах Кэсси, а улыбка, возникшая на лице рыжеволосого, вызвала у нее желание немедленно громко рассмеяться. И когда она, наконец, сделала это, между ними возникла маленькая тайна, их личный секрет, недоступный никому вокруг, кроме, может быть, собаки, которая носилась в полном экстазе, будто была в курсе происходящего.

— Кэсси! — злобное шипение Порции нарушило хрупкую идиллию.

Наша героиня опомнилась: оторвать взгляд от лица рыжего незнакомца оказалось совсем не просто.

— Радж! — парень сразу все понял и, оборвав смех, отозвал собаку.

Радж, продолжая бешено вилять хвостом, с явной неохотой оставил Кэсси и метнулся к хозяину, подняв маленькую песчаную бурю.

«Это несправедливо», — опять подумала девушка.

И вдруг произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Жизнь вообще несправедливая штука, — произнес рыжеволосый.

Ее глаза, как испуганные птенчики, вспорхнули к загадочному лицу в поисках разъяснений. Но его мысли были уже далеко, а глаза потемнели, как море в непогоду. На секунду ей показалось, будто она заглянула туда, куда воспрещается смотреть смертным, туда, где заканчиваются пределы человеческого понимания и начинается неизвестность — мощная и чужая.

А потом он ушел, и собака потрусила следом… Он ни разу не оглянулся.

Кэсси осталась в полнейшем недоумении. «Как он услышал, ведь я не произнесла ни слова?!» — думала девушка.

Порция нарушила ее раздумья, издав какой-то свистящий звук, и Кэсси съежилась, заранее зная, что скажет ее приятельница: у пса, конечно же, чесотка, блохи, понос и золотуха, поэтому полотенце Кэсси нужно выкинуть, а ее саму — сдать в инфекционную клинику.

Но Порция молчала, не менее пристально, чем Кэсси, вглядываясь в удаляющиеся фигуры юноши и собаки. Ее взгляд долго следил за тем, как они поднялись на дюну, свернули на заросшую тропку и побрели по дорожке вдоль пляжа. И, хотя в глазах снобки, как и прежде, читалось отвращение, в них появилось и нечто новое — то ли подозрение, то ли злой умысел. Во всяком случае, Кэсси впервые видела такое выражение на лице приятельницы.

— Порция, что случилось?

Глаза надменной барышни сузились до щелок.

— Мне кажется, — медленно процедила она сквозь плотно сжатые губы, — я его уже где-то раньше встречала.

— Сегодня утром на пирсе. Ты мне рассказывала.

Порция раздраженно затрясла головой.

— Не то. Замолкни и дай подумать.

Кэсси замолкла.

Порция еще некоторое время сверлила пространство въедливым взглядом, потом легонько кивнула головой, будто утвердилась в собственных догадках. Ее лицо пошло пятнами, имеющими мало отношения к загару. Продолжая кивать и бормоча что-то про себя, Порция резко вскочила. Она выглядела возбужденной; ее дыхание участилось, а глаза казались безумными.

— Порция?

— Я пошла, у меня срочное дело, — выдавила та и помахала приятельнице. — Оставайся здесь.

— Объясни, что-то стряслось?

— Ничего! — Порция жестко зыркнула на мечтательницу. — Ничего не стряслось. Не забивай себе голову. Пока! — она почти побежала к дюнам, в сторону своего дома.

Поразительно — еще десять минут назад Кэсси отдала бы все на свете, чтобы Порция испарилась, но теперь ее уход не принес никакой радости. Девушка не знала, что делать, и чувствовала себя встревоженной, расстроенной и испуганной.

Еще одна деталь: перед тем, как исчезнуть, Порция пробурчала себе под нос нечто очень странное. Кэсси даже подумала, что ослышалась, настолько непонятным и невразумительным показалось ей это тихо произнесенное Порцией слово. Наверняка, приятельница сказала что-то вроде: «эх-ма» или «тюрьма», или «дурман». Не могла же она, в самом деле, сказать про парня «ведьма»!

«Расслабься, — внушала себе кроткая героиня. — Don't worry, be happy [4]. Ты наконец-то одна, сбылась твоя мечта».

Однако расслабиться не получалось. Кэсси встала, завернулась в полотенце и пошла по пляжу туда, куда ушел незнакомец.

2

Девушка проследовала его маршрутом: до дюны, вверх, потом по тропке, заросшей пожухлой травой. Наверху она осмотрелась, но, кроме сосен и дубков, ничего не обнаружила. А был ли мальчик?… А была ли собака?

Становилось жарко.

«Ну и ладно», — с горечью подумала Кэсси. Она двинулась обратно к морю; не обнаружив поблизости юношу, она почему-то расстроилась и разочаровалась. Ничего, сейчас она искупается и остынет. Неприятности Порции пусть волнуют Порцию. А что до рыжего… вряд ли их ждет еще одна встреча, поэтому, как это ни прискорбно, пусть он тоже волнует кого-нибудь другого.

Вдруг Кэсси почувствовала легкий озноб: не тот, что очевиден даже для постороннего глаза и заставляет незнакомых людей предлагать вам неквалифицированную медицинскую помощь, а тот, что сообщает организму о надвигающейся болезни. «Мне просто очень, очень жарко, так жарко, что уже почти холодно. Бегом в море!»