Владимир Контровский - Мы вращаем Землю! Остановившие Зло

Над мертвой деревней висела тишина, нарушаемая только плачущим свистом ветра. В этой тишине комбат услышал хруст снега под ногами и обернулся. Позади него стояли его батарейцы, смотрели во все глаза, и было в этих глазах такое, что Павел понял: трудно ему будет теперь объяснять своим солдатам, что пленных убивать нельзя.

– Товарищ старший лейтенант, посмотрите…

Дементьев повернулся в другую сторону – туда, куда показывал его ординарец, и только сейчас увидел то, чего не заметил раньше, поглощенный открывшимся ему страшным зрелищем следов казни беззащитных и безоружных.

На открытом пространстве между руинами, в центре злосчастной деревни, стояли люди – живые. Они стояли молча, и поэтому комбат не обратил на них внимания. Это были наши солдаты, окружившие десятка полтора дрожавших от холода – и не только от холода – немцев. А у раскидистой толстой березы, под которой до войны, как заведено в деревнях, собиралась на посиделки молодежь, молодой политрук с каменным лицом сосредоточенно прилаживал на сук веревку с петлей.

Разглядев среди солдат офицера, Дементьев подошел к нему.

– Что здесь произошло, лейтенант?

– Немцы, – односложно ответил тот, разлепив сжатые в нитку губы и угрюмо глядя на Павла прозрачными от ненависти глазами. – Отступали. Сожгли деревню. Всех жителей – в расход. Кого постреляли, кого сожгли. А тут мы. Взяли их, – лейтенант выматерился, словно выплевывая ярость и боль, – на месте преступления. Тепленькими. Ничего, скоро они станут холодненькими. Повесим гадов, всех повесим! – И он снова замысловато выругался.

Павел перевел взгляд на пленных. Они стояли, ничем не напоминая сейчас тех лихих вояк, которые покорили Европу и дошли до Москвы, сметая все на своем пути. Люди – две руки, две ноги, голова. Люди, самые обычные люди, у которых тоже есть где-то жены и дети. Люди, которым очень не хочется умирать, но которым почему-то нравится убивать других людей – чужих женщин и детей, не способных себя защитить. Эти самые обычные люди переступили грань, отделяющую людей от нелюдей, и лишили себя ореола достойного врага, заслуживающего уважения. Они сами исключили себя из мира людей – точно так же, как сделали это когда-то тевтонские псы-рыцари, подцеплявшие копьями славянских детей и швырявшие их в пламя горящих изб, – и перешли в мир сумрачной нелюди, с которой люди не уживались никогда. «Что же это за сила такая дьявольская погнала этих людей на нас и превратила их в нелюдь? – подумал Дементьев, чувствуя, что дай он волю своим батарейцам, не понадобится и веревка: его бойцы порвут пленных на части голыми руками. – И сколько еще потребуется пролить русской крови, чтобы смыть эту нечистую силу с нашей земли?»

Казни он не дождался – у него был боевой приказ, и батарею Дементьева ждали там, где люди продолжали сражаться с нелюдью. Павел так и не узнал, повесили немцев или нет. Он только слышал, что начальник политотдела бригады подполковник Игнатьев – настоящий комиссар, один из немногих настоящих комиссаров, встретившихся Дементьеву на дорогах войны, человек суровый, но справедливый, – учинил жестокий разнос офицеру, затеявшему публичную казнь, «за фашистские методы обращения с военнопленными», как было сказано в приказе.

Игнатьева Павел уважал, но в глубине души считал, что молодой политрук в селе Софийское действовал правильно – так, как подсказывала ему совесть человека и воина.

Бои на реке Лучеса шли до шестого января 1943 года. Третий механизированный корпус генерал-майора Катукова понес большие потери – из ста семидесяти танков в строю осталось всего около шестидесяти, – но свою задачу выполнил и был выведен из полосы боев.

Глава седьмая

В лесу прифронтовом

(январь – март 1943 года)

Выходила на берег Катюша,

На высокий на берег крутой…

Военные дороги часто разлучают людей навсегда, но они же, случается, нежданно-негаданно сводят старых друзей.

Еще в самом начале зимнего наступления, в декабре сорок второго, Павел Дементьев обустраивал наблюдательный пункт своей батареи на высоте 73,4. Хлопот у него было выше головы, он не успел даже позавтракать, и заботливый старшина принес ему целый котелок пшеничной каши с салом, за желтоватый цвет носившей «кодовое название» «блондинка». Комбат с аппетитом принялся за еду, и тут над его головой с воем пронеслись реактивные снаряды, волоча за собой косматые огненные хвосты. «Эрэсы работают, – подумал Павел, провожая глазами рукотворные кометы, – наш четыреста пятый дивизион, больше некому. И они где-то рядом. Пойти посмотреть? Время вроде есть…».

Любопытство молодого командира было понятным. О «катюшах» ходили легенды, однако Дементьев толком ничего не знал об этих установках, хоть и видел однажды их залп и его последствия. Дожевывая на ходу «блондинку», он добрался до позиции эрэсников – она действительно оказалась совсем близко, – и принялся разглядывать чудо военной техники. Вблизи чудо не впечатляло – Павел даже почувствовал разочарование. Обычные грузовики «ЗИС-5», вместо кузова – примитивный рамообразный станок, собранный из металлических полозьев, похожих на дырчатые рельсы, на которые подвешивались снаряды. После сложных артиллерийских систем, с которыми Дементьев привык иметь дело, знаменитая «катюша» показалась ему какой-то кустарной самоделкой, склепанной в кружке «Умелые руки». Но руки и впрямь были умелыми – о гвардейских реактивных минометах говорили с уважением.

Гвардейцы уже отстрелялись и готовились сменить позицию. Павел тоже собрался идти восвояси, как вдруг услышал возглас:

– Начальника штаба капитана Гиленкова к командиру дивизиона!

«Гиленков? Уж не старый ли это мой приятель по школе и училищу? Фамилия-то не очень распространенная», – подумал Дементьев и спросил пробегавшего мимо него офицера:

– А Гиленкова вашего, случайно, не Юрой зовут?

– Кажется, Юрой, – ответил тот на бегу, – но точно не знаю. Сами спросите – он вон там, в штабном «додже».

Встреча старых друзей состоялась у дверей машины – Гиленков буквально вывалился из нее на подошедшего Павла.

– Пашка, Дементьев, вот уж не ожидал! – радостно воскликнул Юрий. – Ты откуда выискался, чертяка?

– Оттуда же, откуда и ты, приятель! – в тон ему ответил Павел.

Друзья крепко обнялись. Они знали друг друга с тридцать восьмого, но с началом войны судьба разбросала их по разным фронтам. И вот наконец они встретились здесь, в лесах под Калинином. Выяснилось, что Юрий служил начальником штаба 405-го дивизиона «катюш», входившего в состав того же третьего механизированного корпуса Катукова, что и батарея Дементьева, так что теперь друзья воевали вместе. Однако толком поговорить им не удалось – «катюши» умчались на новую позицию, а Павел вернулся к своим пушкам.