Нэнси Коллинз - Дюжина черных роз

Телохранитель полез было под пиджак, но Борхес положил тщательно наманикюренную ручку ему на локоть.

— Франкмасон отлично вышколил своих слуг, — печально произнес он. — Что ж, как хотите.

Он шагнул вперед, протягивая сумку. Уэбб улыбнулся и шагнул навстречу, поднимая руку, будто хотел сумку взять, но вдруг свалился на пол.

Первая пуля попала Борхесу точно в сердце, свалив как лося на водопое. Телохранителей нафаршировали пулями, прежде чем они успели дотянуться до кобуры. Уэбб поднялся с окровавленного пола, ухмыльнулся своим компатриотам, скрытым за мешками с кофе, и поднял большой палец в знак победы.

Обиа и Неудачник выползли из укрытий, смеясь и вопя боевые кличи.

— Как, блин, конфетку у ребенка отнять, на фиг! — заорал Неудачник, пиная все еще кровоточащий труп одного из охранников, да так, что тот перевернулся на спину. Уэбб опустился на колени, выдернул из мертвой руки пистолет и стал его тщательно рассматривать.

Приток адреналина стал спадать. Неудачник поглядел на трупы и поскреб голову.

— Я вот чего не понял: на фиг я вам понадобился? Вы бы с Обиа могли вдвоем завалить этого лоха одной левой.

— А знаешь что? Ты прав, — согласился Уэбб, всаживая пулю в живот товарища.

Неудачник застыл, раскрыв рот, в тупом удивлении глядя на дыру в животе, и только потом рухнул. Уэбб наклонился и вложил пистолет в руку мертвого охранника, потом встал, глядя на следы бойни, и отряхнул штаны.

— Эй, Обиа! Пора заняться той вудуистской штукой, что у тебя так классно получается!

Обиа кивнул и полез в ранец. Оттуда он вытащил мачете, завернутый в промасленную тряпку. Уэбб смотрел, как колдун держит клинок с обрядовой бережностью.

— А правду говорят, что ты этой штукой отсек сотню рук, пока был тонтон-макутом?

Обиа рассмеялся — сочным, темным смехом.

— Безбожно врут! Я две сотни оттяпал!

С этими словами он замахнулся и опустил мачете на шею Борхеса, отделив голову одним ударом. Тщательно стерев кровь, он снова завернул оружие в ткань и вернул в рюкзак. После этого вытащил оттуда герметичный контейнер «таппер-вэйр» и бросил его Уэббу.

Уэбб улыбнулся и вставил косяк в рот, снимая резиновую крышку. Обиа поднял голову Борхеса за волосы — хотя их и было мало — и бросил внутрь. Уэбб полез в нагрудный карман куртки и вытащил две металлические ложки. Хихикая от удовольствия, он поставил перед собой контейнер, а Обиа достал одноразовую зажигалку. Уэбб осклабился еще шире, когда друг зажег сигару, а потом поднес бутановое пламя к ложкам, коптя их нижнюю сторону. Потом Уэбб бросил ложки туда, где была голова, и наклонился закрыть крышку.

— Как бы не прокис наш друг, пока домой попадет по почте, — сказал он озабоченно и сплюнул в коробку остаток косяка.

Всю дорогу до машины они с Обиа ржали над этой шуткой.

С наблюдательного пункта под крышей склада неизвестная проводила их взглядом. Думая о виденном, она должна была отдать должное Эшеру — хитер, зараза. Он знал, что открытый джихад между ним и Синьджоном привлечет нежелательное внимание и Своих, и людей. Рисковать открытым объявлением войны он не хотел — пока не будет уверен, что сможет разгромить врага быстро, наголову и с минимальным риском для себя. А какой лучший способ уничтожить врага, как не натравить на него других?

Глава 6

С балкона Децима озабоченно озирала помещение клуба.

— Вы думаете, он примет приглашение?

— Конечно, примет, — уверенно ответил Эшер. — У него нет выбора! Этикет Вентра требует ответить. К тому же старый ящер любопытствует узнать, что я задумал. Нет, меня больше волнуют «звездники». Ты уверена, что их обезоружили?

— Пистолеты я отбирала сама. Но могу вам доложить, что им это очень не понравилось. От мысли, что сюда припрется Синьджон и отряд «черных ложек», у них слюна закипает. На всякий случай я поставила охранять арсенал пять рекрутов.

— Если им не нравится, могут метить свою территорию мочой, — фыркнул Эшер. — Я слишком много вложил в это сил, чтобы мне все обгадил какой-нибудь дебил, у которого палец на курке чешется. — Эшер оглядел весь танцпол, потом на миг замолчал. — Ага, вот и новенькая пришла. Распорядись, чтобы ее прислали ко мне, Децима. Я хочу с ней поговорить.

— Слушаюсь, милорд.

Неизвестная стояла в толпе завсегдатаев клуба, вампиров и людей, оглядывая расположение комнат в «Данс макабр». Хотя молодых мужчин в зале было где-то около полусотни, женщин была всего лишь горстка — и в основном либо прикованных к стене, либо нежити. Она ощущала на себе взгляды «звездников», но никто даже не пытался с ней заговорить, не говоря уже о том, чтобы начать клеиться. Явно они на горьком опыте научились не фамильярничать с женщинами из Своих. И все же комната воняла тестостероном и безумием, которое заражает толпы людей, отказавшихся от свободной воли. Запах средний между запахом тренажерного зала и дурдома. Наверняка так когда-то пахли Джонстаун и Берлин эпохи нацистов.

Обернувшись, неизвестная оказалась лицом к лицу с Децимой. Вампирша глядела с нескрываемой враждебностью.

— Эшер хочет с тобой говорить.

Неизвестная подняла глаза наверх, к балкону.

Повелитель вампиров сидел на чем-то вроде деревянного трона, рядом с ним Никола.

— Чего он хочет?

— Это не важно. Он сказал, чтобы ты к нему пришла. Ты к нему идешь.

Неизвестная направилась вслед за Децимой за сцену и вверх по винтовой лестнице. Наверху вампирша попыталась подставить неизвестной ножку, но та ловко уклонилась.

— Ты это брось, подруга, — шепнула она. — Я тебе не танцовщица под кайфом, которую ты можешь щипать, когда папочка не видит!

Клыки Децимы клацнули, как игральные кости в стаканчике, но она сумела сохранить спокойный голос:

— Новенькая здесь, милорд. Теперь прошу меня извинить — мне надо присмотреть за охраной.

Неизвестная проводила вылетевшую Дециму глазами, криво улыбаясь.

— Кажется, этот ваш потомок не слишком меня любит.

Эшер засмеялся.

— Децима вообще очень мало кого любит! Боюсь, она слишком большая собственница.

— Она что-то говорила насчет охраны — что-то там происходит?

— Я пригласил Синьджона. Его прибытие ожидается в полночь.

— Синьджона? Я думала, вы с ним заклятые друзья.

— Действительно, раньше у нас бывали конфликты.

— Так в чем же дело?

— Я решил, что настало время объявить между нашими домами перемирие. Ни один из нас не может сейчас позволить себе джихада. Слишком много времени и сил мы тратим на мелочные споры и территориальные претензии. Я хочу попытаться, так сказать, наладить отношения.

— И думаете, Синьджон пойдет навстречу?