Люциус Шепард - Золотая кровь

– Может ли кто-нибудь еще подтвердить, где вы были? – спросил Бехайм.

– Конечно. – Миколас снова показал на детей. – Спроси у них, если хочешь.

– Вряд ли их показания можно будет назвать объективными.

– Ну, тогда можешь поинтересоваться у кого угодно, были ли эти трое со мной до той ночи. А потом спроси у детишек, что произошло и как долго мы веселились. Отлично провели время.

Миколас натянул брюки и наклонился к самому лицу Бехайма, окутав его кислым потным облаком.

– Не пробовал у целки крови попить? Вкуснятина. Я бы и тебя угостил, да жалко, она уже не целка. Разошлась тут, сучка. Подпрыгивала, как рыбешка на берегу.

– Да такой свиньи, как ты, свет не видывал! – не выдержала Александра.

– Глядите-ка! Жирафе завидно стало. – Миколас, скалясь во весь рот, быстро влез в рукава красной шерстяной рубашки.

– Знаете, – сказал Бехайм Александре, выходя из себя, – у меня превосходная идея. Какой смысл продолжать это расследование? Вряд ли нам удастся разоблачить настоящего убийцу. А и не надо. Прямо перед нами идеальный подозреваемый.

– Что ты этим, черт возьми, хочешь сказать? – возмутился Миколас.

– Подтвердить, где вы были, не сможет никто, – продолжал Бехайм. – Убедить любого в том, что вы способны на такое непотребство, не составит ни малейшего труда. Остается только подговорить парочку ваших врагов, которые с удовольствием покажут против вас. Сфабриковать несколько улик. Думаю, Патриарх будет очень доволен, что все так аккуратненько решилось.

Миколас с непроницаемым выражением лица застегнул последнюю пуговицу на рубашке.

– Погодите, – сказал он, приподнял одной рукой мальчика, что был повыше ростом, откинул его голову набок и прильнул к вене на его шее.

Из-под закрытых век мальчика белели серпики глаз. Его левая рука тряслась. Из горла со свистом вырывался воздух. Торопливо глотая кровь, Миколас не мигая смотрел на Бехайма и Александру сквозь челку мальчика.

Александра взяла Бехайма за руку, но сдерживать его не было необходимости. Дети были уже мертвы, и если он и жалел их, то теперь на смену жалости пришло отвращение к де Чегу. А может быть, и не было никакой жалости, подумал он. Может быть, все, что он чувствовал, – это лишь сожаление о том, что ничего не чувствует.

– Ну вот, – сказал Миколас, швырнув ребенка на пол. – Так-то оно лучше.

Он отер губы от остатков крови и удовлетворенно вздохнул.

– Сейчас расскажу вам одну историю. Про де Чегов.

– Нет уж, избавь! – сказала Александра.

– Нет, правда! Вам нужно это послушать. – Он поправил брюки на бедрах и покрутил головой, чтобы размять шею. – Жил-был однажды человек – очень, между прочим, похожий на меня. Грубый ублюдок – брал от жизни, что хотел, и плевал на то, что о нем подумают. Словом, совсем не подарок.

При этих словах Александра рассмеялась. Миколас не обратил внимания и продолжал:

– Но ему никогда и не хотелось никому понравиться, так что его это не волновало. Единственное, чего ему всегда хотелось, – так это быть таким же храбрым, как его брат. А уж такого храброго, как тот, было не сыскать – его брат слыл самым отважным во всей округе. Но однажды, – Миколас схватил меч и плашмя хлопнул клинком по ладони, – брат сказал ему, что его укусил вампир. Ему удалось убежать, но он занемог, он боялся, что вампир сможет влиять на него. Это было очень давно, в те времена вампиры были не в диковинку, так что рассказ брата не вызвал у этого человека сомнений.

Миколас отошел на шесть шагов к центру залы.

– И знаете, что сделал герой моей истории? Он решил убить вампира.

Он бросил на них взгляд через плечо.

– Правда ведь, храбро с его стороны? – тихо спросил он. – Он знал, кто такие вампиры, но у него хватило отваги бросить вызов. Он понял, что искать вампира, когда он заснет, бесполезно, а потом он снова будет опасен для брата. Нужно было застать упыря в его жилище в ту же ночь и убить его, пока он не спит. Ему было страшно. Ох, какой это был ужас! Но страх только подстегивал его, и он немедля отправился в дом вампира, спрятался в чулане, а когда вампир появился в сопровождении двух хилых и бледных дамочек, он вышел из своего укрытия. В руке у него был меч. Вот как этот. Вампир захохотал и все никак не мог остановиться. Он знал, что всерьез меч повредить ему не может. Но, вместо того чтобы напасть, человек провел лезвием меча по собственной ладони и сделал глубокий надрез. Вот такой.

Миколас раскрыл ладонь. По его запястью тонкой струйкой потекла кровь.

– В общем, вампир оказался полным дураком, – продолжал Миколас. – Слишком много о себе мнил. Думал, это его неотразимые чары заставили того человека так смело себя повести. И даже не потрудился взглядом обессилить врага, бросился на кровь, присосался к его руке – так только, играючи, а потом уж впился ему в горло. У того закружилась голова, он опьянел, но твердо держался своего намерения. Он вынул из-за пояса спрятанный осиновый кол и, когда вампир пил его кровь, проткнул ему сердце. На него тут же налетели тетки, но, ошарашенные смертью хозяина, они были ни на что не годны, и он спасся от них.

Он вытер окровавленную руку о брюки и поднял ее, рассматривая.

– Счастливый конец, скажете вы. Но судьба капризна. Когда этот человек прискакал домой рассказать обо всем брату, тот умер – и стал бессмертным. Не успел он ему и слова сказать о том, что случилось, как брат посвятил его. Так родилась ветвь де Чегов.

Миколас смотрел на них, не отрывая глаз, лицо его каменело.

– Вы что, всерьез считаете, что можете меня запугать? – в бешенстве проговорил он. – Что я вообще хоть чего-то боюсь?

Он взмахнул мечом и описал им дугу, рассекая воздух.

– Хотите поиграть в угрозы – вот вам. Сейчас изрублю вас к чертовой матери на куски, посмотрим, сколько времени они будут срастаться.

Быстрыми шажками он подбежал к ним и рубанул мечом, метя Бехайму в голову. Тот отскочил, толкнув Александру вперед. Увернувшись от следующего выпада Миколаса, он рванулся вправо, пробежал мимо окон и оказался у боковой стены, где на колышках висело несколько десятков образцов разного оружия. Он обернулся и увидел, как Александра падает от удара кулаком. Она застыла на полу. Бехайм схватил меч с богато отделанной гардой и извлек его из ножен.

Миколас захохотал, ликуя.

– А! Сразимся! – крикнул он. – А я-то уже засомневался, мужчина ли ты. Но вроде – да. Правда, наверное, не ахти какой. Но для нашего дела сойдет, а?

Он поклонился и просалютовал мечом.

– Принимаю ваш вызов.

Уже осторожнее он сделал шаг вперед, но дальше продвинуться не успел – Бехайм, не думая о последствиях, вихрем налетел на него и выгнал на середину залы, к черному столбу и манекену-фехтовальщику. Больше минуты они яростно сражались, обменявшись несколькими десятками ударов. Сталь, ударяющаяся о сталь, звенела блестящим контрапунктом к их выкрикам и восклицаниям. Бехайм почувствовал себя увереннее. Он смог противопоставить силовому превосходству Миколаса тонкие приемы борьбы. Но вскоре уверенности у него поубавилось – неприятель перешел в оборону, заставляя Бехайма впустую тратить силы и стараясь изнурить его.