Ричард Лаймон - Берегись!

— Ты когда-нибудь слышала о Чарли Дэйне?

— Хит Сан-франциско, Манхэттенский погром?

— Тусонский батальон смерти. Это было его последнее сражение против сил зла. Там про каторжников.

Лэйси посмотрела на него, хмурясь.

— Но все перечисленное сделано Максом Картером.

— Иначе известный как Скотт Брэдли.

— Ты?

— Я.

— Все же это не объясняет наличия у тебя такого оружия.

— Макс откладывает шариковую ручку в сторону, когда садится за свою старую печатную машинку. Это связывает его с Чарли Дэйном.

Лэйси усмехнулась.

— Макс носит длинное непромокаемое пальто Чарли?

— Близко, но не угадала. Иногда он одевает побитую временем фетровую шляпу.

— Но не тогда, когда он мой телохранитель, надеюсь.

— Я оставлю Макса в комнате и заимствую его часть.

— Он не будет возражать?

— Он никогда мне не возражает.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Карл снял трубку телефона, когда прозвучал второй звонок.

— Трибьюн.

— Карл?

Его сердце учащенно забилось.

— Как дела, Лэйси?

— Пока неплохо. Он еще не нашел меня. Какие новости?

— Пока никаких. С тех пор как ты уехала никаких происшествий.

— Проклятие. Я хотела… По крайней мере, я бы знала, что он еще там.

— Ну, возможно, он просто затаился. Или твой нож достиг нужного результата.

— Не уверена.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я все еще напугана. Но в целом вроде бы ничего. Выздоравливаю.

— Очень хорошо. На случай если что-то пойдет не так, я бы хотел знать, где ты остановилась.

— Конечно. Я в отеле «Ветер Пустыни». Комната триста шестьдесят вторая.

Карл записал.

— Я хотела позвонить тебе вчера, но… не могла заставить себя сделать что-либо. Чувствовала себя отвратительно.

— Ничего страшного, Лэйси. Это понятно.

— Так или иначе, теперь все в норме.

— Рад слышать это. Что я могу сделать для тебя?

— Просто держите меня в курсе дел.

— Конечно. Береги себя.

— Я попытаюсь, Карл.

Он повесил трубку. Через комнату один из его репортеров горбился над пишущей машинкой, работая над главной темой для завтрашнего выпуска.

Офис был почти пуст.

— Джек?

Репортер посмотрел на него, подняв брови.

— Подкарауль где-нибудь шефа полиции Баррета. Попытайся выведать у него подробности убийств Хоффман и Петерсона.

— Он никогда ничего не разглашает, Карл.

— Пытайся снова и снова. Скажи, что интересуешься ради общества, чтобы жители города были лучше осведомлены об опасности. Возможно, он согласится.

— Хорошо, — сказал Джек с неохотой в голосе. Затем выдвинул стул, растянулся, зевая, встал и направился к двери.

Когда он ушел, Карл набрал телефонный номер.

— Духовный Фонд Развития.

Он назвал свое имя, пароль и уровень.

— Очень хорошо, мистер Уильямс.

— Позвольте мне поговорить с Фаррисом. Это срочно.

Голос Фарриса зазвучал в телефонной трубке.

— Мы очень ждали вашего звонка, — сказал он.

— Извините. Я получил информацию. Мисс Аллен находится в отеле «Ветер Пустыни». Номер комнаты — триста шестьдесят два.

— Превосходно. Наш персонал будет осведомлен. Теперь Вы должны ехать к ней.

— Да.

— Сделайте это первым делом.

— Да. Я незамедлительно выезжаю.

Когда он повесил трубку, то позади него раздался голос: «О чем был разговор?».

Карл обернулся. Альфред стоял перед дверью и смотрел на него с подозрением.

— Вы сказали о том, где находится Лэйси. Кому вы сказали?

— Шефу полиции Баррету.

— Для чего вам это было нужно?

— Она сама меня попросила.

Возвратившись к столу, Карл открыл верхний ящик и достал нож для вскрытия конвертов.

— Принеси мне статью Джека, — сказал он.

Альфред подошел к столу Джека, затем опустил голову и потряс ею.

— Я думаю, что вы не должны были делать этого, — сказал он.

— Тебе платят не за то, чтобы ты об этом думал.

— Хорошо…

Он взял две страницы с рабочего стола репортера и стал медленно возвращаться к Уильямсу. Карл встал со своего стула. Нож для вскрытия писем находился за его спиной. Свободной левой рукой он взял бумаги из рук прислужника.

— Вот они…

Ухватившись за запястье своего подчиненного, Карл дернул его вперед и погрузил тонкое лезвие в живот Альфреда.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Гитарист подошел к их столику.

— Закажите песню?

Скотт кивнул.

— Как насчет «Сьелито линдо»?

Она опустила кукурузную тортилью в острый соус.

— Замечательно.

Мексиканец в белой одежде улыбнулся и приступил к исполнению композиции. Лэйси, наблюдая за ним, расслабилась и медленно потягивала свою «маргариту». Он стоял с выгнутой спиной, голова была отброшена назад, темное лицо искажала гримаса, будто песня была о невыносимом горе. Его жалобный голос заставил Лэйси вернуться назад во времени к менестрелю в Ногалезе, за несколько дней до разрыва с Брайаном, к одному из чудесных мгновений, проведенных вместе. А на следующей неделе он привел в дом своего друга и стал настаивать на групповом сексе. Лэйси отказалась, и он избил ее. И больше у нее ничего не было с Брайаном. Да и вообще с остальными мужчинами после этого. На мгновение она почувствовала пустоту и погрузилась в нее. Нет мужчинам. Нет любви. Нет рождению детей. Только пустая темнота. Она была свободна от всего. Вдруг, Лэйси запаниковала.

Сделав большой глоток маргариты, она улыбнулась Скотту. «Приди в себя детка, — сказала она себе. — Не то время, чтобы считать себя старой девой. Нужно продолжать жить». Музыкант закончил исполнять свою песню, и Скотт вручил ему доллар.

— Gracias, — сказал человек и с легким поклоном удалился.

— Все хорошо? — спросил Скотт.

— Да. Воспоминания нахлынули.

Скотт поднял брови.

— Надеюсь приятные?

— В целом, да.

Официантка принесла меню. Они вместе заказали блюдо под номером шесть: чимичанга, повторно пожаренные бобы, рис и тако. Лэйси глубоко вдохнула поток пара от своей порции. Ее рот увлажнился.

— Осторожно, еда горячая, — предупредила официантка. — Хотите что-нибудь еще?

— Может пива? — спросил Скотт.

— Нет, я буду продолжать пить маргариту.

— Пока ничего, — сказал он официантке и она ушла.

По освещенной свечами комнате ходил музыкант и исполнял «Розу Сан Антон» для двух худощавых мужчин в пиджаках. Один из них заметил, что Лэйси смотрит на них. Он встретил ее пристальным взглядом, посмотрел на нее, затем отвернулся и что-то сказал своему другу. Тот другой тоже поглядел на нее. Смутившись, она отвела взгляд. Наверняка, они обсуждали сейчас ее внешность. В блузке и вельветах она чувствовала себя неловко: хорошо для «макдоналдса», но недостаточно хорошо для ресторана качества «кармэн».