Джон Руссо - Нелюди

Кроме того, Анита прекрасно понимала, как тяжело было супруге Бена сражаться с ним двадцать четыре часа в сутки. Даже здесь, на отдыхе, он без конца вносил всякие предложения по «улучшению» оборудования дома. Инженерная мысль не давала ему покоя. То ему хотелось изменить форму водосточных труб, то поменять выключатели и по-другому освещать комнаты — даже если это шло в ущерб старинной обстановке всего поместья. Выйдя на пенсию, он никак не мог успокоиться, и все пытался переделать в своем вкусе и стиле. Наверное, именно это и имела в виду Софи, когда впервые обратилась к Уолшам, жалуясь на своего мужа. Произошло это месяца полтора назад.

— Он постоянно учит меня, как надо готовить, стирать, гладить и чистить одежду, — возмущалась бедная женщина. — Теперь у него нет ни одного подчиненного, кроме, конечно, меня. И он начал с утра до вечера командовать мной и указывать, как надо вести хозяйство, хотя я прекрасно справлялась со всем этим сама в течение вот уже сорока трех лет совместной жизни. Конечно, такое было и раньше, но тогда он пилил меня только по вечерам и в в выходные дни, с чем я еще вполне могла смириться. Теперь же он посвятил этому абсолютно все свое время, как будто ему больше нечем заняться.

Сейчас Софи вместе с мужем осматривала поместье и, слушая его предложения, только крепче сжимала губы и недовольно покачивала головой. Бен посоветовал часть конюшни переделать под гараж, потому что тогда отпадала необходимость строить его отдельно. Анита вежливо кивала головой и улыбалась, отчего создавалось впечатление, что они с Чарльзом только и ждали такого совета, и непременно сейчас же пойдут звонить строителям, чтобы те начали работу прямо завтра с утра. Софи, как всегда, приготовилась скорчить за спиной мужа недовольную гримасу, но как раз в эту минуту Сэнфорд и Джоан Берман вышли из кухни, и Софи, подхватив Бена под руку, силой втащила его вовнутрь.

Очевидно, Берманы не особенно восторгались историческими ценностями. Они промямлили что-то невнятное вроде «занятные вещицы», имея в виду старинные плиты и разную кухонную утварь, и вдруг увидели Пулю и Молнию, которых Джордж Стоун как раз выводил из загона на прогулку.

— Вот это да! Превосходные лошади! — в восхищении произнес Сэнфорд. Джоан тоже не сводила глаз с холеных упитанных коней.

Берманы были постоянными пациентами Аниты — так же, как Херны и Харрисы — и регулярно ходили к ней на прием в Ричмонде. Кроме того, Сэнфорд являлся членом Общества Анонимных Алкоголиков. Он воздерживался от спиртного почти уже год, и сейчас выглядел просто великолепно — крепкий мускулистый сорокалетний мужчина с копной густых рыжих волос. Когда он впервые пришел за помощью и советом, на него было страшно смотреть — до того он казался забитым и измученным. Джоан, наоборот, была тогда чересчур полная, а из-за своего невысокого роста казалась еще толще. Но она была любящей и послушной женой, и собиралась во всем помогать мужу, особенно в его борьбе с алкоголизмом, чтобы наладить семейные отношения.

Когда все гости во главе с Чарльзом вышли наконец из домика, Гарви незаметно оказался рядом с Андри, но она снова не оценила его попытки примирения и демонстративно отошла от мужа подальше. Возможно, она действительно была слишком уж очарована рассказами Чарльза, а может, ей просто хотелось, чтобы Гарви считал так. Анита сразу же вспомнила, что многие женщины именно таким образом и добиваются внимания мужчины — притворяясь, что им нравится кто-то другой. Эта теория была для Аниты более приятна, чем вероятность того, что Андри и Чарльза связывает симпатия по схеме «пациент — врач». Анита вполне могла бы понять Андри и даже хотела помочь ей, но только при условии, что та не положила глаз на Чарльза и не пытается завладеть им.

Сейчас Чарльз показывал гостям сарай, где у них находился трактор и объяснял, что в былые времена здесь жили слуги.

— Вы хотите сказать, что здесь держали рабов? — уточнил Марк Пирсон.

— Да, но это были слуги, работающие только по дому, а не на плантации. В те годы и домашние слуги, и полевые рабочие были рабами, но у домашней прислуги было гораздо больше привилегий, и относились к ним намного снисходительней. После отмены рабства и те и другие официально получили свободу, и за труд им стали платить, но в действительности их положение мало в чем изменилось к лучшему. Свобода оставалась только на бумаге. Правда, теперь их нельзя было продавать с аукциона, и наверное, это было единственной переменой в их жизни.

— А сколько рабов здесь жило? — поинтересовалась Хитэр Пирсон.

— Самое большее — триста человек, — охотно пояснил Чарльз. — Семье Карсон принадлежала тогда вся долина — свыше ста тысяч акров земли. Основной культурой здесь был табак, он шел на продажу в Англию. Но подобно другим крупным поместьям, в Карсоне производились и все продукты, необходимые для обеспечения живущих здесь людей. Тут была своя маслодельня, сыроварня, кузнечные и столярные мастерские и многое, многое другое.

— Уму непостижимо! — Бен Харрис завистливо облизнулся, представив себе, сколько людей было в подчинении у владельцев поместья в те времена. — Это же просто замечательно!

— Ну, для рабов, я думаю, это было не так уж и замечательно, — попыталась охладить его пыл Софи.

Чарльз провел гостей мимо конюшен туда, где раньше находились домики полевых рабочих. Сейчас они были полностью разрушены, и лишь кое-где сохранились еще фундаменты в форме аккуратных каменных прямоугольников, до которых не успел добраться бульдозер. Местами валялись старые расколотые кирпичи.

— Кирпичи тоже делались здесь, в поместье, прямо из местной глины, — объяснил Чарльз. — Одной из причин того, что дома в Виргинии строились с такой основательностью, были постоянные нападения индейцев. Даже срубы для рабов напоминали полевые укрепления с надежными дверьми, толстыми стенами и маленькими окнами с железными ставнями. А беспорядок здесь остался еще от дядюшки. Незадолго до кончины он решил восстановить некоторые из этих хижин, но не успел… Мы с Анитой думаем возобновить эти работы в самом ближайшем будущем.

— Как это прекрасно! — восторженно вздохнула Андри Уорнак, с восхищением глядя на Чарльза, и только на него одного, будто он и не упоминал вовсе свою жену, рассказывая о планах реставрировать домики.

— Знаете, — неожиданно начал Сэнфорд Берман, — а вы могли бы устроить здесь исторический музей и грести с посетителей неплохие деньги. — Он говорил бойко и с огоньком, впервые за все время проявляя интерес к происходящему, под влиянием такой великолепной мысли превратить историческую ценность в финансовую. — Жилой дом у вас уже полностью готов, но этого недостаточно. Вы меня понимаете? Надо восстановить и кузнечные мастерские, и сыроварню, и все остальное. Может быть, даже расставить манекены, одетые под рабов и надсмотрщиков. И можно смело заламывать любую цену, а назвать это как-нибудь вроде «Плантация Карсон былых времен»…