Бентли Литтл - Университет

Ознакомительный фрагмент

"Господи, — подумал он, — что же я так разбрюзжался? Что со мной такое?"

"Маленькая Девочка и большой осел".

Очевидно, всему виной желтый листок с программой фильмов. Он здорово ударил по нервам и с самого утра испортил настроение.

Да, вся муть со дна души поднялась и не желает оседать.

Не хочется признаваться, но происходит черт знает что. Чтоб его, такого прогрессивного обожателя "черных фантазий", любителя эротических фильмов и ярого поборника права граждан иметь оружие — чтоб его повергло в такой шок коротенькое объявление о нескольких глупых порнофильмах! Фу! Эмерсон представлял, каким словцом припечатал бы его Бакли, если бы узнал о происходящем. Он бы презрительно процедил: "Старпер хренов". Может, он и прав. Может, Ян и не заметил, как превратился в банального старпера, ханжу и зануду... Так или иначе, но клубная программа фильмов не выходила из памяти.

Зайдя в свой кабинетик, Ян посмотрел на настенные часы и бросил портфель на стол. 11.10. Заседание кафедры начнется лишь через двадцать минут. Вполне достаточно времени, чтобы смотаться в буфет и перекусить — хотя бы гамбургер на ходу проглотить. Но не было настроения толкаться в очередях. Поэтому Эмерсон рухнул в вертящееся кресло и просто отпил глоток теплой кока-колы из наполовину пустой банки, стоявшей на столе. Затем взял в руки антологию "черной фантазии", по которой он занимался со студентами.

Гиффорд.

Неужели тот чокнутый, который говорил ему апокалиптические слова после лекции, и есть автор этой отличной антологии?

Похоже, так и есть.

Ян полистал книгу. Отменный выбор! Совершенно ясно, что составитель великолепно знаком с жанром и обладает хорошим литературным вкусом. Отобраны не только лучшие работы в области "черной фантазии", но и самые характерные! Причем никто из достойных авторов не пропущен. Имея столько достоинств, антология одновременно короче других, куда менее удачных (а их на рынке десятки!). Этот Гиффорд потрудился на славу и сумел выбрать самые лучшие произведения.

"Нам надо покончить с университетом, пока он не покончил с нами".

Ян отложил книгу и открыл портфель, чтобы найти "диссертацию" Гиффорда. Ее в портфеле не оказалось. Вот досада — дома забыл! Несколько дней назад после работы он попытался прочесть творение Гиффорда, но осилил только десять страниц. Текст был хаотичный, почти неудобочитаемый. Какая-то бессмыслица. Не было ясной композиции и предварительных тезисов, как в нормальной научной работе, зато вся "диссертация" составлена из "умных слов" — сухой, псевдонаучный жаргон не мог не раздражать такого тонкого стилиста, как Ян.

Но сейчас, благодаря мизантропическому настроению, он с удовольствием почитал бы это научное брюзжание. Жаль, жаль, что он забыл гиффордятину дома...

"Маленькая девочка и большой осел".

...было бы любопытно выяснить, что же Гиффорд пытался сказать в своей пухлой работе.

Ян закрыл портфель и откинулся на спинку кресла, глядя на книжные полки у противоположной стены. Возможно, он так угнетен потому, что в последнее время читает исключительно "черные фантазии"? Неужели эта литература исподволь нехорошо действует на его сознание, превращая в подозрительного и всем недовольного настороженного типа? Ведь обхохочешься, что происходит: сидит он сейчас в своем кабинете и вожделеет прочитать "диссертацию" больного человека о том, что университет — гнездилище зла и в скором времени пожрет своих детищ. И это настроение спровоцировано тем, что Ян узнал о постыдной деградации вкусов в студенческом клубе любителей кино!

Надо бы встряхнуться и обновить свой интерес к жизни.

Что значит "надо бы"? Просто необходимо встряхнуться и воспрянуть к новой жизни! Иначе ему кранты.

С тех пор как Эленор оставила на автоответчике сообщение, отменяющее их свидание, Ян так и не связался с ней. А она безуспешно пыталась поговорить с ним. Университетские секретарши передавали ему, что некая Эленор просила его срочно позвонить ей.

Сколько же можно оставаться в позе обиженного и мучить женщину?

Он покосился на телефон и хотел немедленно позвонить бедняжке Эленор, но потом решил, что она, наверное, на работе, а звонить туда... Его одолевала странная вялость.

— Привет, дружище!

Профессор повернулся к двери. На пороге стоял Бакли и жевал жареный картофель.

— Поделиться? — спросил он, протягивая пакетик с картофелем.

Ян отрицательно мотнул головой.

— Занят?

Ян пожал плечами:

— Не то чтобы очень.

— Нам бы надо обсудить стратегию.

— Какую еще стратегию?

— Стратегию нашего поведения на предстоящем заседании кафедры.

Бакли зашел в комнату, плотно прикрыл за собой дверь и сел на стул.

— Кифер только что вернулся с совета попечителей, — сообщил он. — Я прошел в двух шагах от него, а он сделал вид, будто не замечает меня. Паскудник просто потупил взгляд и молча шмыгнул мимо. Понимаешь, чем это пахнет для всех нас?

— Стало быть, ему вставили пистон, — произнес Ян.

— Ты знаешь, такие, как он, сами с готовностью снимают штаны, чтобы им вставили.

— Ив чем же будет заключаться наша стратегия? Бакли запустил в рот пригоршню картофеля и, жуя, сказал:

— Надо выступить против мерзавца с открытым забралом. Этот старпер хренов нас всех продаст с потрохами. Мы должны его хорошенько вздрючить, чтобы в следующий раз он не стелился перед начальством и отстаивал интересы нашей кафедры, как мужчина. А так ему прикажут, и он покорно нами подотрется. Любым из нас.

— Тактика встречного запугивания?

— Срабатывает неизменно.

Ян кивнул.

— Ладно, будем давить на начальство, пока оно нас не задавило. А теперь дай мне картошечки. В животе бурчит от голода.

Заседание кафедры происходило, как всегда, в конференц-зале.

Бакли и Ян прошествовали через холл вместе, заглядывая по пути в кабинеты приятелей и собирая рекрутов-сторонников. Они прихватили Иоахима Переса, Лоуренса Роже, Миджа Коннорса, Элизабет Сомерсби, Тодда Круза и Франсину Эшентон. Группа получилась впечатляющая.

Когда восьмерка, маленькая демонстративно сплоченная толпа, прибыла в конференц-зал, вся старая преподавательская гвардия во главе с Кифером уже была там и подчеркнуто проигнорировала появление бунтарски настроенной не слишком молодой "молодежи".

Новопришедшие расселись вокруг огромного стола. Но обе группы — "молодежь" и "старая гвардия" — держались настороженно.

Постороннему человеку достаточно было один раз взглянуть на сидящих за длинным столом, чтобы сразу догадаться об идущей тут войне и точно показать пустующие стулья, которые отделяют один лагерь от другого.