Ползущие в ночи - Тим Каррэн

не выдерживает и только запутывается еще сильнее. Это один из тех темных уголков мира, о котором можно услышать в местных страшилках, место, где все искажено, все неправильно. Это место слишком долго было похоже на рак, и, возможно, мы боялись трогать его из-за страха, что он распространится. Что ж, теперь это уже не имеет значения. У нас нет выбора. Но ты парень с ножом, и, брат, ты можешь его вырезать. Потому что, как только ты начнешь вскрывать этот уродливый нарыв, я не завидую тому, что ты можешь обнаружить. Некоторые бревна, Лу, их просто нельзя было переворачивать.

14

У Кенни, конечно, было много вопросов, и он не был достаточно деликатен, чтобы оставить их при себе, но ни Годфри, ни Хайдер ничего не могли ему ответить. Они запрыгнули в машину шерифа и проехали примерно милю по дороге мимо нескольких заброшенных ферм и ветхих построек, пока не нашли небольшой фермерский дом со струйкой дыма, идущей из трубы.

Поднявшись на полуразрушенное крыльцо, стонавшее и скрипевшее, они постучали в дверь, которая затряслась и задрожала от ударов. Рубероид трепыхался на ветру. В небе жалобно каркала ворона. Дверь, наконец, приоткрылась, а затем резко раскрылась, как будто по ней ударили ногой.

- Чего, во имя Христа, вам здесь надо? – услышали они пронзительный, скрипучий старушечий голос.

Она не могла весить больше сотни фунтов, и, вероятно, ее вес был даже меньше. Несмотря на то, что она казалась хрупкой, как мешок с ветками, она была седой и крепкой, а ее лицо представляло собой щербатый лабиринт из морщин. В ее пожелтевших костлявых руках было ружье двенадцатого калибра почти такого же размера, как и она сама.

- Это частная собственность, вы, сукины дети, так что проваливайте сейчас же!

Годфри представился ей:

- Мисс Елена... это я, шериф.

Она нахмурилась, поправляя очки на переносице. Ружье опустилось примерно на дюйм.

- Так и есть, так и есть. И кто там... да, это Дэниел Хайдер, мальчик Кэролайн. Совсем не изменился парень. - Она уставилась на Кенни. - А ты... хм... нет, ты не отсюда. Ты не похож на местного. Я чувствую запах города на тебе, сынок.

Они последовали за ней в тесную, но опрятную гостиную. В углу стояла старинная двухконфорочная масляная плита "Jungers". В комнате стоял густой, раскаленный воздух. Мебель морально устарела еще сорок лет назад. Назвать что-то из этого "антиквариатом" не получилось бы даже из вежливости.

- Как поживаете, мисс Елена? - спросил Годфри, потому что стариков нужно всегда об этом спрашивать, даже если обычно потом жалеешь об этом.

Она резко рассмеялась.

- Как я поживаю? Тебе составить список того, что перенесло это старое тело за последние годы? - Она снова засмеялась. - Как у меня дела, спрашивает он. Больше нечего спросить у такой старой летучей мыши, как я.

Он сглотнул.

- Ну и... как дела?

- Дерьмово, идиот. Но каждый день на земле – хороший день, всегда говорил мой отец. И я лучше буду смотреть на одуванчики сверху, чем на корни деревьев снизу.

- Забавно, - сказал Хайдер.

- Ну, присаживайтесь, черт возьми, - скомандовала она. - Хотите выпить? Что-то твердое и волосатое?

Кенни собирался сказать: нет, я на дежурстве, но взгляд шерифа подсказал ему, что неразумно отказываться от гостеприимства старухи.

- Это Лу Кенни, - сказал он старушке. - Он старший следователь на месте преступления из...

- Мне плевать, что он твой проклятый любовник, Мэтью Годфри, - сказала она, прислонив ружье к стопке пожелтевших бумаг в углу и обводя их злым нетерпеливым взглядом, словно дьявол, решающий, чью душу заберет в первую очередь.

- Лу, это Елена Бласден.

Кенни просто смотрел на нее, думая о том, что эта старушка действительно что-то с чем-то.

- Рад познакомиться, - сказал он.

Она нахмурилась.

- Точно, черт возьми.

В воздухе стоял запах древесного дыма, который смешивался с другим резким и горьким запахом. Кенни смотрел, как Елена Бласден пересекает комнату и отодвигает темные занавески, которые, как он решил, вели в спальню. Но это была не спальня. Просто кладовка со свежей растопкой и... самогонным аппаратом. Он стоял на самодельной каменной печке, железный котел с крышкой и спиральными металлическими трубками, ведущими в деревянную бочку. Внизу бочки была сливная трубка, под ней – литровый кувшин, в который равномерно капала жидкость. Старушка вынула четыре баночки и плеснула в каждую примерно по сто грамм напитка.

- Попробуйте, джентльмены, - сказала она, сделав приличный глоток, и ее бледные щеки налились румянцем. – Отличное пойло. Немного слабовато, мне кажется, но дыхание все равно перехватывает.

Кенни поднял свой стакан и внимательно его изучил. Одного только запаха хватило, чтобы у него перехватило дыхание. Он сделал глоток, и его чуть не вывернуло наизнанку, но Кенни удержал ядреную смесь в себе, пока она обжигала его внутренности, расправляя раскаленные пальцы во все стороны. И чем дольше он удерживал ее в себе, тем лучше чувствовал себя. Это было похоже на метлу внутри него, убирающую, сметающую тревогу, неуверенность и страх. Это пошло на пользу телу.

Хайдер клацнул зубами, и шериф вздрогнул так, как будто кто-то зубами схватил его за интимные места.

- Мы здесь, - выдавил он, - чтобы...

- Я знаю, зачем вы здесь, шериф. Я старая, но не слепая и уж точно не глухая и не глупая. Сразу, как только увидела этот трактор, пропахавший полосу через поля Эзрена, я поняла, что возникнут подобные проблемы. И вот результат. - Она повернулась и сплюнула в ведро у плиты. - Это прогресс для вас.

Пока Хайдер тупо и, возможно, оцепенело улыбался, Годфри продолжил:

- Я хочу, чтобы вы все рассказали мистеру Кенни, мисс Елена. Ему нужно знать то, что знаем мы.

- Мы? С каких это пор ты что-то знаешь?

Годфри покачал головой и слегка улыбнулся.

- С некоторых пор, - сказал он. - Это должно было случиться рано или поздно.

- Думаю, что да, - сказала она. - Я полагаю, что так и есть. - Она пристально посмотрела на Кенни, а затем снова на Годфри. - Теперь ты хочешь, чтобы я излила душу перед незнакомцем. Хочешь, чтобы