Вольфганг Хольбайн - Колдун из Салема

Я рассердился не на шутку. Что этот парень себе позволяет? Бросающаяся в глаза белая прядь волос, которую я обычно старался скрыть под шляпой, появилась после смертельной битвы с кошмарным чудовищем, которое меня едва не уничтожило, а теперь этот невесть откуда взявшийся тип считает эту прядь лишь капризом моды!

Впрочем, я уже привык к такому отношению людей к моей отметине. Однако этот тип меня явно разозлил.

Неужели человеку так необходимо, не сдерживаясь, высказывать свою враждебность или же — в лучшем случае — насмешку и презрение тем, кто выглядит не так, как он?

Прежде чем я успел дать волю гневу, я заметил, что к нам приближается какая-то тень. Несмотря на сгущающиеся сумерки, я сразу узнал, чья это тень.

Чертыхнувшись себе под нос, я повернулся к подходившему к нам человеку.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

В моем голосе, по-видимому, еще чувствовались агрессивные нотки, потому что Говард явно был возмущен, он даже легонько стукнул своей тростью по мостовой. Говард несколько раз перевел взгляд с меня на торговца и обратно, и то, что он увидел, ему, похоже, не понравилось.

— Можно с тобой поговорить, Роберт? — спросил он. В его голосе прозвучала такая решительность, что я невольно кивнул. Это был не вопрос, а, скорее, утверждение.

— Конечно же, со мной можно поговорить, — ответил я сердито. — Если я не ошибаюсь, ты это уже делаешь.

Говард молча кивнул. Он, похоже, ожидал, что я пойду за ним, но мне еще нужно было кое с кем разобраться.

Я снова повернулся к торговцу, молча смотревшему на Говарда.

— Ну, так что? — выпалил я. — Вы берете деньги, или это противоречит вашему принципу не продавать ничего модникам?

Торговец замер в нерешительности. Возможно, он сейчас думал о том, что ему все же удалось бы поднять цену, но появление Говарда нарушало его планы. Такого модника, как я, он, видимо, рассчитывал объегорить в два счета, но Говард всегда приводил в легкое замешательство всех, кто сталкивался с ним впервые. Во внешности Говарда было что-то жутковатое. Даже я это чувствовал, хотя был знаком с ним довольно давно.

— Ступайте в Лоугрин, — мрачно сказал торговец. — Это такое местечко милях в шести к северу отсюда. Спросите там Балтимора.

— А потом?

— Никакого «потом». Больше я вам ничего сказать не могу.

Он пошел своей дорогой, и на этот раз я не стал его останавливать. Я бы с удовольствием задал ему еще несколько вопросов, ведь все-таки фунт — это немалые деньги, особенно для здешних мест, но присутствие Говарда удержало меня.

— Ну, а теперь давай поговорим, — я повернулся к Говарду. — Чего ты хочешь?

Говард поджал губы и некоторое время молча смотрел на меня.

— Ты изменился, парень, — наконец сказал он. — Это меня, в общем-то, не касается, но тебе лучше не выходить на улицу без шляпы. Про тебя люди уже говорят…

— Люди, — презрительно сказал я. — Что мне до людей? Им следует заниматься своими делами.

— А тебе, между прочим, следует знать, что как раз этого они обычно и не делают, — сказал Говард. — Или ты забыл, что еще не так давно тебя чуть было не линчевали?

— Не меня одного, — буркнул я. — Кроме того, сейчас совсем другая ситуация.

— Неужели? Почему ты так думаешь, позволь узнать?

Я набрал воздуха в легкие, уперся руками в бока и посмотрел на Говарда так недружелюбно, как только мог в данный момент. Говард даже не имел представления, о чем говорил.

— Займись лучше своими делами, — сказал я резче, чем намеревался. — Я вообще не вижу больше оснований для того, чтобы ты и Рольф продолжали за мной увиваться.

Говард нервно сглотнул. Выражение озабоченности в его глазах сменилось искорками гнева. Я уже пожалел, что ответил ему так резко, но, вместо того, чтобы успокоиться, я все больше горячился. Слова словно сами собой слетали с моих уст.

— А если мы и останемся вместе, — продолжал я, — то хватит мне по-отечески покровительствовать, понятно? Я и сам хорошо знаю, что и как мне нужно делать.

Говард медленно задумчиво кивнул:

— Быть может, ты и прав, парень. Но мне все же хотелось бы с тобой поговорить. И, желательно, не посреди улицы…

— Чтобы о нас, не дай бог, никто ничего не сказал, да? — я изо всех сил пытался взять себя в руки и удержать злобные слова, уже вертевшиеся у меня на языке.

Я отчетливо осознавал, что веду себя сейчас весьма скверно, и даже вопреки своей натуре, но осознание этого еще больше злило меня.

— Не возражаю, — выдавил я из себя, сумев немного успокоиться. — И где же?

Говард взял меня за рукав и молча отвел в боковую улочку, где стоял экипаж. Прежде чем я успел догадаться, что у него на уме, он забрался вовнутрь и показал мне жестом, чтобы я следовал за ним. Секунду поколебавшись, я повиновался.

Син допил пиво, поблагодарил хозяина и попросил показать ему его комнату.

Комната оказалась маленькой, не ахти как обставленной и, конечно же, не отапливалась. Зато она была недорогой. Сину доводилось останавливаться в комнатах и похуже, бывало, в них кишели насекомые, с потолка капала вода, а сквозь плохо заделанные щели тянуло сквозняком.

— Годится, — сказал он и кивнул хозяину. — Я прямо сейчас лягу спать. Сегодня у меня был напряженный день.

Хозяин пожелал ему спокойной ночи и ушел. Син присел на край кровати, которая явно была сделана для людей поменьше его ростом, и спросил сам себя, какого черта ему всю жизнь приходится, как сардине в банке, скрючиваться на кровати, испытывая массу неудобств.

Высокий рост не всегда был преимуществом. В самом деле, кому понравится, просыпаясь утром, обнаруживать, что ступни, не помещающиеся под одеялом, замерзли, а голова, пролежавшая всю ночь в неудобном положении, болит?

Впрочем, в данном случае он не собирался проводить всю ночь в постели. Разговор с хозяином заведения подтвердил, что Син — на правильном пути.

Конечно же, он мог дождаться утра и познакомиться с пресловутым заведением мистера Балтимора при дневном свете, но жизненный опыт подсказывал ему, что ночью зачастую можно увидеть намного больше, чем днем.

Он прислонился к стене и слегка задремал, явно не собираясь укладываться спать по-настоящему.

Через некоторое время он испуганно вздрогнул, услышав какой-то звук. Кто-то поднялся по лестнице на чердачный этаж, затем скрипнула дверь, и чей-то голос пробормотал что-то невразумительное. Сину показалось, что это был голос хозяина.

Снова стало тихо. Син выпрямился, надел куртку, которую он до этого предусмотрительно положил на стоящий возле кровати стул, и немного выждал. Затем он осторожно открыл дверь, проскользнул по темному коридору к лестнице и начал потихоньку спускаться вниз, ступенька за ступенькой.