Говард Лавкрафт - Мифы Ктулху

Глубоководные воспряли и вылезли на берег по всему взморью одновременно. Носили они лишь странной работы браслеты и украшения из нержавеющего металла. Вооружены они были чем-то вроде зазубренных трезубцев из морских легенд. Они влекли за собой страшные каменные статуи неописуемых внеземных чудовищ, перед которыми совершали кощунственно разнузданные ритуалы и всяческие извращенные непотребства.

Ладдиновская империя и Кхмерская Гондвана, объединив силы, дали отпор угрозе и прогнали странных Глубоководных обратно в илистые владения, откуда они появились. К 2337 году объединенная земля вновь наслаждалась покоем и процветанием под благим и ярким солнцем.

Угрозу Глубоководных удалось отвратить, по крайней мере, до поры до времени.

И в миллиардах километров от Земли человечество возобновило свое героическое продвижение к дальним окраинам Солнечной системы.

— Еще нет, — лязгнул голос Шотена Бинаякья.

— Но уже скоро. — Гомати подключилась к радиолокационному датчику «Хонсу», и кибербиоты конвертировали поступающие импульсы в псевдовизуальные образы. — Смотрите! — воскликнула она. — Да это целая система!

Ньёрд Фрейр заерзал на месте: сколько можно досадовать, пора бы уже переключиться на что-нибудь по-настоящему важное!

— Ну же, ну, — услышал он голос Гомати, непонятно, органический или синтезированный, — дай входной сигнал на максимальную мощность!

Ньёрд послушно подключился к внешним датчикам «Хонсу».

— Потрясающе!

— Еще бы.

— И не то чтобы беспрецедентно. Напротив, — вмешался Шотен Бинаякья. — У всех гигантов — сложная система лун. Взять хоть Юпитер. Или Сатурн. Или Уран. Пошарь в банках памяти, если не помнишь.

Ньёрд недовольно направил совершенно ненужный запрос в кибербиотический имплантат.

— Ммм, — пробурчал он. — Ну, допустим. Среди них — около тридцати значимых спутников. Плюс всякий мусор. Допустим. — Ньёрд кивнул.

— И этот новый гигант?..

— Не новый, — поправил Ньёрд. — Он вообще-то все время здесь был, наряду с прочими. От гипотезы старины Лапласа[155] насчет молодых и старых планет отказались примерно тогда же, когда опровергли представления о плоской Земле и неделимости атома, знаешь ли.

— Умница ты наш, Фрейр, — саркастически усмехнулся Шотен.

— И что?

— Ньёрд, со всей очевидностью Шотен имел в виду «новооткрытый», — поморщилась Шри Гомати. И спустя долю секунды добавила: — А вскорости будет и «новоисследованный».

Ньёрд раздраженно выдохнул.

— Ага. А вот этот древнеевропейский, как бишь его там, Галапагос наблюдал основные спутники Юпитера аж семь сотен лет назад. А как только изобрели оптический телескоп, так и все остальные добавились. Ни датчиков радиации не понадобилось, ни тем более зондов. Семь сотен лет назад!

— Семьсот двадцать семь, Ньёрд. — Шри Гомати ласково потрепала его по гениталиям.

— Уж эта мне твоя одержимость древней историей! В толк не могу взять, Гомати, как тебя вообще зачислили в экипаж: вечно ты носишься со всякими допотопными теориями и авторами!

— Ну не то чтобы одержимость. Галилей — одна из ключевых фигур в истории науки. Он обнаружил четыре крупных спутника Юпитера в тысяча шестьсот десятом году. Вычесть эту цифру из двух тысяч трехсот тридцати семи и получить семь-два-семь — арифметика несложная. Мне даже к кибербиоту обращаться не пришлось, чтобы просчитать разницу, Ньёрд, солнышко.

— Тьфу! — Остатки живой плоти на лице Ньёрда вспыхнули жарким румянцем.

— Вот она — входит в радиус видимости! — положил конец перепалке Шотен Бинаякья. — Спустя столько лет загадка пертурбаций на орбитах Урана и Нептуна разгадана. Планета Икс!

— Вечно ты все драматизируешь, Шотен! — фыркнул Ньёрд. — Тоже мне, планета Икс!

— А что, удачное совпадение, Ньёрд, солнышко, — рассмеялся абсолютно синтезированным смехом Шотен. — Лоуэлл[156] использовал этот термин для обозначения своей таинственной планеты: под X подразумевалась «неизвестная величина». Томбо[157] обнаружил ее и назвал Плутоном. А теперь это не просто X в смысле «икс», но еще и десятая по счету планета. Красиво вышло, что и говорить.

Ньёрд собрался было ответить, но прикусил язык: сенсорные датчики «Хонсу» уже показывали далекую планету. Это и впрямь оказалась целая система, наподобие планет-гигантов; данные радиолокационного зондирования потоком хлынули через внешние устройства и, уже отфильтрованные и обработанные кибербиотическим мозгом, затопили его сознание.

Гигантское темное небесное тело плыло сквозь непроглядную черноту. Оно почти не отражало света от далекого солнца, но поблескивало зловеще и смутно и с неспешной периодичностью сердцебиения волнообразно пульсировало низким кармазинно-красным излучением, что раздражающе действовало на подсознание Ньёрда, даже пройдя через механизмы корабля и будучи обработано кибербиотами. С завороженным отвращением Ньёрд глядел на мерцающий, вибрирующий шар.

Вокруг непристойно сплюснутой планеты кружило целое семейство небесных тел меньшего размера: сами по себе, по-видимому, тусклые и безжизненные, но наклонно подсвеченные зловещим тоном планеты-родителя.

— Юггот… — Тихий шепот Шри Гомати резко вывел Ньёрда из задумчивости. — Юггот… — И снова: — Юггот!

— Это еще что такое? — огрызнулся Ньёрд.

— Юггот, — повторила Шри Гомати.

Мужчина раздраженно зашипел, не сводя глаз с гигантского пульсирующего небесного тела, что во внешних датчиках «Хонсу» казалось еще огромнее, и с семейства спутников, которые сами вели себя как точь-в-точь как игрушечные планеты на орбите вокруг раскаленного ядра миниатюрного солнца.

— Великий мир — Юггот, — промурлыкала Шри Гомати. — А Нитон и Заман — миры малые; есть еще кружащаяся пара — вон, видишь, видишь! — Тог и его близнец Ток с нечистым озером, где плещутся раздутые шогготы.

— Ты не знаешь, что это еще за бред? — осведомился Ньёрд у Шотена Бинаякья, но Шотен лишь покачал андрогинной шелковисто-блестящей головой: серебристые глаза замерцали, органические губы раздвинулись, за ними блеснули верхний и нижний монодонты из нержавеющей стали.

Дистанционные датчики «Хонсу» уже собрали достаточно информации; теперь кибербиоты корабля рассчитывали и упрощали данные, составляя выборки характеристик новой планетной группы. Шотен поднял телескопический киберимплант и указал на мерцающий экран, по которому сверху вниз медленно бежали строки.