Вольфганг Хольбайн - Анубис

Он постарался смягчить резкость слов запоздалой улыбкой, но и это ему не удалось, особенно когда, направляясь к ним, он обошел саркофаг, держась как можно дальше от него. Мисс Пройслер ничего не сказала, но взгляд, которым она окинула вырезанную на крышке фигуру, был красноречивее всяких слов. Секунду спустя она развернулась и прошествовала к своему месту. Барку опасно качнуло, когда она усаживалась, чтобы снова прижать к себе девушку.

Устрашающий скрежет больше не повторялся — по крайней мере, в последующие полчаса, когда барка в ровном темпе скользила по водной глади. Никто не проронил ни слова. Странный шелест в воде, который так встревожил Могенса, постепенно затихал, а потом и вовсе умолк, так и не явив своего происхождения. Становилось холоднее. Время от времени лодку захлестывала волна, так что была явная угроза, что ее в конце концов затопит. Но поделать с этим они ничего не могли. Вычерпывать было нечем, а делать это горстями никому и в голову не приходило — все прибывающая лужа на дне кишела извивающимися волосками. Пусть Грейвс и утверждал, что они в принципе безобидны, проверять это на деле не хотелось. Ни Могенсу, ни остальным. «Хотя, может быть, все-таки придется, хочется того или нет», — озабоченно подумал он.

Порою барка налетала на препятствия, скрывавшиеся под водой, или шаркала днищем по дну канала, причем все чаще. Для Могенса это было прямым доказательством того, что либо воды в лодку налилось слишком много, и она постепенно оседала, либо мелел сам канал. Могенс, всю свою жизнь проведший на суше и не имевший ни малейшего опыта в морских путешествиях, некоторое время бесплодно раздумывал — главным образом для того, чтобы хоть чем-то занять голову, — на сколько еще может понизиться уровень воды, пока отлив не достигнет своей кульминационной точки. Когда они отплывали, под баркой было самое большее с полметра глубины, теперь же вряд ли будет с ладонь. И бросающие в дрожь поскребывания под днищем, когда барка, содрогаясь, проволакивалась по камню, свидетельствовали, что так повсюду. Строители канала, несомненно, зачисляли какой-то груз — но вряд ли они рассчитывали на дополнительный вес четверых людей.

— Впереди что-то брезжит, — вторгся в размышления Могенса голос Грейвса.

Могенс распрямил спину и посмотрел в указанном направлении. Однако ничего нового не обнаружил: все те же тьма, вода и камень. Мисс Пройслер тоже устремила туда взгляд, а потом вопросительно глянула на него. Могенс только пожал плечами.

Грейвс одной рукой поднял качающийся фонарь, а указующий перст другой направил вперед. Разумеется, яркий свет тут же ослепил их, и в первый момент перед глазами поплыли только белые круги, постепенно бледнея до зеленоватых следов на сетчатке. Могенс зачел Грейвсу еще одно очко не в его пользу, но от комментариев воздержался, терпеливо выжидая, пока глаза привыкнут к другому освещению.

Сначала он подумал, что зрение все еще играет с ним злую шутку, когда перед глазами появилось размытое серое пятно, постоянно меняющее свою форму и по временам исчезающее.

— И что дальше? — спросила мисс Пройслер.

— Мы сделали это! — возбужденно провозгласил Грейвс.

— Сделали? — голос мисс Пройслер преисполнился горечи. — Вы имеете в виду, что Томас не добрался до цели?

— Именно, — холодно ответил Грейвс. — Будь это иначе, нас бы сейчас не было в живых. Как, впрочем, и остального человечества. А вам по душе иной исход?

— Разумеется, нет, — мисс Пройслер сникла. — Но не такой ценой. Мне жаль бедного мальчика.

— Мне тоже, мисс Пройслер, — ответил Грейвс, и его голос звучал почти искренне. Но он тут же махнул рукой, а в его тоне зазвучали вдохновенные нотки. — Вы что, не соображаете? Там впереди дневной свет! Это выход!

И вправду, бледный свет все больше напоминал предрассветный полумрак, чем зеленое мерцание, наполнявшее подземный мир. Тем не менее мисс Пройслер с сомнением посмотрела на Грейвса:

— Дневной свет? Но это…

— …значит, что на Земле уже рассвело, — взволнованно перебил ее Грейвс. — Мы немного задержались в пути, но какое это теперь имеет значение? Через несколько минут будем на воле. Мы сделали это!

Могенс не спешил разделить энтузиазм Грейвса. Разумеется, он тоже почувствовал облегчение, но мысленно произведя подсчет, пришел к выводу, что, с тех пор как они прошли через врата в церемониальной палате, минуло самое большее два часа. Если даже время здесь текло тем медленнее, чем опаснее развивались события, все равно снаружи не мог настать день.

— Очевидно, в этом мире не властвуют наши законы, — сказал Грейвс, заметив его скептический взгляд. — Не ломай над этим голову, Могенс. Главное, что сейчас имеет значение: мы сделали это!

Могенс отнюдь не был в этом уверен. Серое пятно из размытого становилось все более отчетливым, когда теперь Грейвс не светил туда своей лампой. Но что-то с ним было не так.

Мисс Пройслер снова бросила Могенсу взгляд, на сей раз он прочел в нем неподдельное беспокойство. Он даже усомнился, что она так крепко прижимала девушку к себе только ради того, чтобы дать ей ощущение тепла и защищенности. Возможно, этот жест имел двойной смысл. По меньшей мере, за время их последних злоключений Могенс окончательно понял, насколько сильной натурой оказалась эта женщина — но это вовсе не значило, что иногда и ей самой не требовались поддержка и защита, какими она щедро наделяла всех вокруг.

Барка продвигалась вперед мучительно медленно, как ему казалось. Серое пятно в конце туннеля приближалось с такой неспешностью, будто барка все больше мешкала, чем ближе подходила к цели. Могенс все еще не мог определить, что его так смущает, однако чувство это не только не ослабевало, напротив, крепло.

Пока он боролся с недобрыми предчувствиями, барка все замедляла ход. Наконец, Могенс отвлекся от своих невеселых мыслей и впервые за долгое время оглянулся по сторонам. До сих пор и смотреть было особо не на что. Грейвс во время всего путешествия неизменно направлял луч своего фонаря вперед, чтобы высматривать попадающиеся на пути камни и другие препятствия — правда, толку от этого было мало, ведь на барке не имелось ни весел, ни руля, чтобы сменить скорость или курс, — а теперь он поворотил лампу в сторону, чтобы ее свет растворял слабое свечение в конце туннеля, так что глазам Могенса предстала совершенно иная картина.

Если бы он не видел подземного города и не знал, на что стоит обращать внимание, он бы никогда не додумался, что видит искусственное сооружение, а не естественным путем образовавшуюся пещеру. Время стерло следы тысячелетних иероглифов и рисунков, как не оставило и намека на каменотесные работы и искусно вырезанные линии рельефов. Некогда тщательно отполированные блоки, облицовывавшие стены и свод, за бессчетные столетия покрылись наслоениями известковых пород, были разъедены влагой и солью, и за долгие миллении стали пористыми от плесени, гнили и терпеливого труда микроскопических организмов. Тут и там из потолка вывалились и ушли под воду целые плиты, стены осели и деформировались, так что тот факт, что они еще поддерживали свод, противоречил всем законам природы.