Чарльз Уильямс - Место льва

А ведь есть еще Квентин. Где-то по соседству бродил его несчастный друг — если он еще жив, — и Энтони не хотелось умирать, так и не выяснив, что с ним стало. Правда, есть другой путь — Берринджер! Если это он открыл дорогу здешнему зверинцу, то ведь он может и закрыть? Он или эти его чертовы ученики! Вдруг кто-нибудь из них поможет? Не могут же они все единодушно хотеть, чтобы на них снизошли Архетипы! Уж настолько-то он знает верующих людей. Благочестивые надежды, праведные поступки, общая благосклонность к благожелательной вселенной, это — пожалуйста, но чтобы ничего огорчительного или беспокоящего, никаких мук, никакой тьмы, никакого слишком яркого света. Возможно, ему лучше повидать кого-нибудь из них — опять Фостера, или даже эту мисс Уилмот, или доктора, навещающего Берринджера, жена которого втянула Дамарис (так она ему сказала) в эту проклятую заваруху. Да, а потом уже убеждать Дамарис уехать в Лондон, и тогда искать, наконец, Квентина…

И все время сохранять спокойствие, помнить, что человек предназначен управлять, быть повелителем своей собственной природы, помнить о той власти, что была дана Адаму над всеми животными (как говорят древние сказания), и воспользоваться наконец этой властью над всеми титанами и богами, угрожающими миру.

Энтони вздохнул и встал. «Адам, — подумал он, — Адам. Ну, я такой же сын Адама, как и остальные. Надо прогуляться по саду среди зверей полевых, которых сотворил Господь Бог. Я чувствую себя немного микрокосмом, но если это во мне, пусть другие это знают. Дайте мне возможность управлять ими! Эх, вот если бы была хоть какая-то надежда управлять Дамарис».

Глава седьмая

РЕЛИГИОЗНЫЕ ИЗЫСКАНИЯ

Доктор Рокботэм откинулся на спинку стула и посмотрел на часы. Миссис Рокботэм взглянула на него. Обед только что закончился, через четверть часа он должен быть в своей приемной. Горничная вошла в комнату с карточкой на подносе. Доктор Рокботэм взял ее.

— Энтони Даррент, — прочитал он и вопросительно взглянул на жену.

Она задумалась и покачала головой.

— Нет, — начала она, а затем: — Подожди минутку! Да, я думаю, я вспомнила. Это один из сотрудников моего кузена в «Двух лагерях». Я там его однажды видела.

— Он очень хочет вас видеть, сэр, — сказала горничная.

— Но что ему может быть нужно? — спросил доктор Рокботэм жену. — Элиза, если ты его знаешь, тебе лучше остаться и тоже с ним поговорить. Я не могу сейчас уделить ему много времени, и потом, у меня был тяжелый день. Люди вечно приходят в самое неподходящее время.

Впрочем, ворчал доктор Рокботэм больше для порядка и встретил Энтони довольно доброжелательно.

— Мистер Даррент? Моя жена полагает, что знает вас. Вы сотрудничаете в «Двух лагерях», не так ли? Да, да. Ну, поскольку вы встречались, никакой нужды представляться нет. Пожалуйста, садитесь. Что мы можем для вас сделать, мистер Даррент?

— Прошу меня простить, но у меня, если позволите, только один вопрос — о мистере Берринджере, — сказал Энтони. — Мы в Лондоне слышали, что он очень болен, а он довольно важная личность (это, виновато подумал он, Архетипичная Ложь), вот я и решил зайти поинтересоваться. Он собирался написать для нас серию очерков о… о символизме космических мифов.

Миссис Рокботэм с удовлетворением кивнула.

— Я однажды, по-моему, говорила об этом кузену, — сказала она. — Мне приятно, что он последовал моему совету. Хорошая идея.

Энтони смутился. В будущем, если мир уцелеет, у него будут проблемы.

— Весьма прискорбно, что он болен. Экономка, похоже, не очень в курсе, а поскольку мистер Тиге — я полагаю, вы его знаете — упомянул, что вы его навещаете, то я осмелился…

— Конечно, конечно, — сказал доктор Рокботэм. — Эта известность, а? Знаменитые люди и тому подобное. Ну да. Боюсь, он болен.

— Серьезно? — спросил Энтони.

— О да, серьезно… — доктор задумался. — Я, знаете, опасаюсь, что затронут мозг. Он в более или менее бессознательном состоянии, и конечно, в таких случаях несколько трудно объяснить состояние пациента без специальной терминологии. К нему приставили сиделку, и я внимательно за ним наблюдаю. Если необходимо, я возьму на себя ответственность и приглашу другого специалиста для консультации. Вы не знаете имен или адресов его друзей или поверенного?

— Боюсь, что нет, — ответил Энтони.

— Положение несколько затруднительное, — продолжал доктор Рокботэм. — Его экономка никого не знает; конечно, я еще не просмотрел его документы… если бы я мог с кем-нибудь связаться…

— Если я могу чем-то помочь… — предложил Энтони. — Но я не знаком с мистером Берринджером лично, только понаслышке. — И то, подумал он, всего лишь с позавчерашнего дня. Но сейчас он не собирался вдаваться в подробности.

— Дорогой, — сказала миссис Рокботэм, — возможно, мистер Даррент хотел бы повидать мистера Берринджера.

— Я не думаю, что мистер Даррент чего-нибудь этим добьется, — ответил доктор. — Берринджер без сознания, лежит совершенно неподвижно. Но если, — обратился он к молодому человеку, — вы проявляете участие к больному…

— Я проявляю, — быстро сказал Энтони, — знаете, для меня это такое всеобщее участие… — Смешно, конечно, но не вываливать же на эту пару свой сверхъестественный зверинец. И все же эта женщина должна что-то понять.

— Не знаю, не знаю, — засомневался доктор Рокботэм, — мы, профессионалы, предпочитаем соблюдать осторожность. Впрочем… если вам удобно зайти вместе со мной завтра — около двенадцати?..

— Я буду иметь честь сопровождать вас, — несколько невпопад ответил Энтони. Он не мог сказать, что его так уж радует перспектива посещения этого дома, но честь — это был явный перебор. «Что же такое честь?.. Кто обладает честью? Тот, кто умер в среду».[13] «Не буду ничуть удивлен, если в итоге стану тем, кто умер в среду», — угрюмо подумал он.

— Ну что же, отлично, — сказал доктор, — посмотрим, что нам удастся сделать. Вы меня извините? Мне пора в приемную.

— Не уходите, мистер Даррент, — сказала миссис Рокботэм, когда Энтони встал. — Присядьте и расскажите мне, как идут дела в «Двух лагерях».

Энтони покорно сел и рассказал хозяйке столько, сколько, как он полагал, ей будет полезно знать о нынешнем состоянии журнала. В то же время он попытался подвести разговор как можно ближе к обмороку мистера Берринджера и последнему ежемесячному собранию кружка. Миссис Рокботэм охотно подхватила тему.

— Очень неприятно для мисс Тиге, — сказала она, — хотя, надо сказать, она вела себя превосходно. Такая сдержанная. Конечно, никто не предполагал, что с Дорой Уилмот случится истерика.