Брайан Стэблфорд - Лондонские оборотни

Причина, по которой я потрудился все это вам написать, в том, что за время пребывания в Чарнли Холле Адама Глинна навещал только молодой человек с белокурыми волосами и поразительными синими глазами по имени Пол Шепард. Остен рассказал, что юноша был приятен и учтив, но противился всем попыткам доктора получить от него какие-либо сведения об Адаме Глинне. Он не подтверждал, но и не отрицал, свою уверенность в сумасшествии Глинна, но говорил, что не имеет права давать доктору никакие сведения, которые пациент не дал бы сам. Точно так же и Глинн отказался сообщать Остену любые сведения о Шепарде.

Потом доктор добавил несколько загадочным тоном, что смог путем размышлений прийти к некоторым выводам, где и как Шапард смог попасть в бредовую картину представлений Глинна о мире. Я спросил Остина, не согласится ли он встретиться с вами, когда вы вернетесь в Англию, чтобы обсудить эти дела, и он ответил, что рад будет вам помочь.

В поисках других сведений, которые вам потребовались, я пошел на следующий день в Британский музей. Там я, как вы предлагали, нашел мистера Берча и спросил его, что он знает об экспедициях в места, где находится ваша потаенная долина. Вопрос крайне изумил Берча, но, когда я объяснил ему, что действую по вашему поручению, и рассказал о ваших злоключениях, он согласился поделиться со мной некоторыми сведениями. По его словам, место, которое вы посетили, не представляет собой большого интереса для широкой публики. Но ему известно об одной экспедиции в пустыню к востоку от Вади Халфа, которая была предпринята, примерно десять лет назад. Увы, как сказал он, затеяли ее не известные египтологи, но некий человек, идеи которого он может только поставить в один ряд с выдумками пирамидиотов и египтоманов , как он выразился, которые до хрипоты отстаивают бредовые истолкования египетского наследия. Эти люди представляют артефакты как мистические символы, а иероглифы как священные письмена, излагающие герметическую магию. Мне стало очевидно, у Берча настолько невысокое мнение о лице, о котором шла речь, что он стыдится даже говорить о нем. И, когда он назвал имя, я не был удивлен тем, что это оказался Джейкоб Харкендер.

Полагаю, вы слышали о Харкендере, или нет? Дам вам краткое объяснение, что это за натура. Он нахватался того да сего и, вероятно, относит себя к оккультистам. Полагаю, с ним знаком Бульвер-Литтон. [10] Он не из тех, кого можно назвать Светскими Оккультистами, главное занятие которых званые обеды и «сеансы», приправленные загадочными словечками. Но тем не менее, он изрядно претендует на эзотерические познания и магическую мощь. Имеются ли в действительности в Британии тайные общества, посвятившие себя сохранению и использованию оккультных знаний, сказать не могу. Но если да, уверен, Харкендер считает себя наследником, хранящим самые важные их тайны. Он живет недалеко от Медменхэма, и я не раз и не два слышал, как его имя в разговорах упоминают рядом с именем Дэшвуда. Того самого Дэшвуда, который некогда провозгласил себя председателем так называемого Клуба Адского Огня. Я знаю, что на ваш взгляд, Клуб Адского Огня и его современные подобия не более, чем вздорные забавы юных денди. А их предполагаемое приобщение к Сатане лишь добавляет пикантности обычному пьянству и разгулу. Мне известно о вашем законченном презрении к тем, кто балуется столоверчением, вызывает духов, напускает туману и морочит лондонское общество в течение последних десяти лет различными эзотерическими теориями. Вы прекрасно догадываетесь, что я разделяю ваши взгляды. Но должен сказать, если Харкендер и позер, то весьма решительный. Он немало путешествовал по Индии и Египту и, хотя человек, вроде Сэмюэла Берча, без колебаний назовет его шарлатаном, имеются кое-какие уважаемые ученые, которые признаются, что он вложил немало сил и средств на свои исследования в дальних краях, и посетил места, где кроме него, побывали лишь немногие белые.

Не стал бы этого писать, если бы не наткнулся совершенно случайно на одно любопытнейшее совпадение. Когда я покидал Музей, мне вдруг взбрело в голову посетить Библиотеку и спросить книгу, о которой упомянул Остен, видевший там несколько лет назад один из ее томов. Я заговорил с молодым Госсе, отец которого схлестнулся с вами из-за вашей упорной защиты теории Дарвина и, соответственно, нападок на сторонников религии (должен сказать, сын не больно-то похож на отца). Госсе постарался найти для меня эту книгу, но вскоре вынужден был вернуться и сообщить, что ее нет на месте. Это, как вы легко себе представите, вызвало некоторую тревогу у старших над ним, так как ничто не может понравиться Хранителям меньше, чем потеря книги (а в данном случае, исчезли все четыре тома). Старший библиотекарь велел Госсе обратиться к записям, и посмотреть, когда книгу спрашивали в последний раз. Тот установил, что ее наличие в последний раз отмечено пять лет назад, когда ее извлекли из-под хранилища по воле… Джейкоба Харкендера.

Что все это может означать, затрудняюсь предположить. Я очень склонен нанести визит мистеру Харкендеру, чтобы спросить его, не может ли он пролить свет на ваш странный опыт, но у меня есть сомнения насчет того, согласится ли этот человек сообщить мне нечто вразумительное, и если да, то способен ли. Не исключено, я полагаю, он ухватится за вашу историю, как за повод раздуть что-нибудь таинственное. И то, что в деле замешаны вы, может дать ему куда больше оснований позабавиться, чем вам хотелось бы. К несчастью, слухи о ваших приключениях уже начали просачиваться. Думаю, это итог расследования, предпринятого властями Египта. Полагаю, мне не стоит и пытаться держать ваши дела в тайне. Думаю, будет куда лучше прямо и честно обратиться к Харкендеру в надежде, что он ответит такой же честностью и открытостью и согласится рассказать мне начистоту, почему снарядил экспедицию в пустыню, и о своих находках.

Боюсь, пока мне нечего к этому добавить. Я спрашивал нескольких людей о надписи на кольце, включая и Берча, но никто ничего не знает. Подозреваю, что это может быть просто личная вещь, и мы ничего из нее не извлечем. Я упомяну Харкендеру, когда с ним увижусь, что вас пригласил на место его прежних исследований священник-иезуит, но не известно, покажется ли ему такая новость значительной.

Жду, не дождусь вашего возвращения на родные берега. Тогда мы сможем объединить наши усилия, и я включаю в наш союз Остина, чтобы всем вместе предпринять решительную попытку докопаться до сути этого удивительного дела. Сумбура исключительно много, но я верю, что, в конечном счете, оно поддастся объяснению, если мы будем действовать заодно.